2
0В дизайне сдержанные тона песочного и коричневого – травертинский мрамор, древесина редких пород, хрустальные люстры и блеск драгоценных камней – там, за пуленепробиваемыми витринами.
Бутик открывался в одиннадцать, но персонал приходил на работу к половине десятого. Начинался сложный ритуал снятия с охраны и сверки товара.
Потом наступал самый приятный момент перед открытием – включали кофемашину и пили крепкий бодрящий эспрессо.
В это время Яна всегда звонила домой отчиму – он просыпался поздно и любил слышать ее голос по телефону.
– Папа, я на работе, как ты?
И в это утро все шло по заведенному порядку – сверка товара, чашка кофе, звонок домой.
В это утро Яна захотела не эспрессо, а латте.
Когда позвонила отчиму, его голос был таким сонным. Он выпил накануне, что случалось с ним крайне редко.
А когда двери бутика открылись ровно в одиннадцать, в зал вошли двое мужчин.
Яна Лопахина, бросив один-единственный взгляд на них, поняла – это не покупатели.
Сердце сжалось от недоброго предчувствия. Она быстро скользнула в дверь подсобки.
– Яна Сергеевна Лопахина здесь работает?
– Да, а вы, собственно, кто?
– Розыск? Но у нас все в порядке и сигнализация тоже, нас никто не грабил. Яна, Яна Сергеевна, где вы, тут вас спрашивают!
Оперативники, нарушив все правила ювелирного магазина, ринулись за прилавок в сторону подсобки.
Длинный коридор и комнатушки без окон, похожие на бронированные сейфы.
Абсолютно некуда скрыться.
Яна Лопахина стояла возле шкафа с форменной одеждой.
– Что это вы от нас прячетесь, Яна Сергеевна?
– Я не прячусь. Я вспомнила, что забыла тут сигареты. В чем дело?
– Вам придется проехать с нами.
– Это по поводу бывшего мужа? Но меня уже допрашивали.
– Вам придется проехать с нами в город Электрогорск.
Бывшую жену покойного майора Лопахина доставили в Электрогорское УВД, забрав ее прямо с работы, и Катя… что греха таить, ожидала много и от этого допроса, и от дальнейшего развития событий. И предпочитала, чтобы полковник Гущин проводил этот допрос на ясную мудрую голову, а не с такового вот чудовищного пивного бодуна.
Но Электрогорск уже полностью завладел всеми, они уже не сопротивлялись. И в этом тоже город исподволь, однако очень настойчиво диктовал свои правила, переворачивая все вверх дном, насылая морок, подмешивая, словно капли яда, сомнения даже в самое вроде бы очевидное, давно доказанное и принятое на веру, как аксиома.
Сыщики, доставившие Яну Лопахину из Москвы, говорили, что в столице солнечно и жарко, будто это не конец лета, не последние дни августа, а знойный июль вернулся.
А в Электрогорске небо затянула низкая облачность, не пропускавшая ни лучика солнца.
