2
0Все три прошедших года, исписывая протоколы, выбивая ордеры на обыски, прослушку и негласное наблюдение, все были уверены в жестокой мстительной междоусобице между двумя влиятельными городскими семьями.
И внезапно вплотную подошли к этой вот фигурантке… подозреваемой, не имевшей никакого отношения к электрогорской вендетте.
А к чему Яна Лопахина имела отношение?
Катя наблюдала за ней, когда ее вели по коридору. То бесцветное впечатление, которое она произвела на прошлом коротком допросе, – оно, пожалуй, сохранилось неизменным. Но что-то еще добавилось к облику невзрачной моли. И Катя ловила себя на том, что пытается угадать – что, что добавилось? Иной макияж, другая прическа, каблуки… нет, не то. Выражение глаз, взгляд и эта вот жесткая складка у рта.
Полковник Гущин в прошлый раз решил, что бывшая жена майора врала даже в мелочах. Если это так, то что скрывает ложь и сумеют ли они пробиться сквозь эту броню, ведь доказательств у них…
– У нее на работе что-нибудь нашли? – спросила Катя Гущина.
– Ничего, хотя обыск провели самый тщательный, даже бутик их закрыли.
Яну Лопахину ввели в кабинет, и Гущин предложил ей стул. Она села, скромно сложив руки на коленях, поверх плоской сумочки, которую тоже проверили.
– Я не понимаю, в чем дело. Меня всю обыскали. Разве вы имеете такое право? – спросила она.
– Почему вы не сказали мне в прошлый раз, что ваш бывший муж всегда имел при себе ручку-шприц для инсулина?
– Неправда, я сказала вам, что он имел при себе шприц.
– Да какая разница? – Яна пожала плечами. – Вы за этим меня везли в такую даль?
– Почему вы на прошлом допросе дали неправильный адрес?
– Как это неправильный, я дала вам адрес своей квартиры.
– Вы там не живете. Оказывается, у вас всегда имелась своя квартира в Москве, так что та муниципальная площадь, которую получил ваш муж Лопахин и о которой вы так презрительно отзывались в прошлый раз, вас мало прельщала.
– А что, разве запрещается жене и мужу иметь квартиры? Если бы мы с Андреем все это афишировали, он бы никогда не получил армейское жилье. Я не собиралась делить с ним свою площадь, это моя собственность.
– Где вы проживаете сейчас?
– В квартире отчима, он инвалид, я ухаживаю за ним после смерти мамы. Петровский переулок, дом…
– Мы это проверим. Фамилия вашего отчима?
– Грибов Петр Глебович.
Катя поняла, что эта женщина, эта тихая моль только что нанесла полковнику Гущину удар такой же силы, как и те две старые подруги, сбежавшие вместе, бросившие свои семьи на произвол судьбы.
Петр Грибов, которого видели сразу несколько свидетелей, тот старик-калека, написавший записку Адель Архиповой, выживший ученик пятой школы, питомец лагеря «Звонкие горны», жертва отравительницы.
