2
0– Он стрелял сам в себя, стрелял себе в бок, это ж явный самострел! Разве это вас не насторожило сразу? Босс убит, а охранник только ранен, охранник, который мог опознать киллера, мог назвать его приметы, и не сделал ни того, ни другого.
– Все он называл – и приметы, и подробности, как все происходило.
– Только по приметам тем вот уже три года никто не пойман, хотя вы, учитывая вашу упертость насчет версии о том, что это мой брат был заказчиком, землю рыли. А подробности те все вымышлены. Павел Киселев застрелил Архипова, потом для отвода глаз стрелял в себя – в бок ведь, это просто рука дрогнула, оттого и легкое пострадало, не так это просто выстрелить в себя там, в спешке, в том дворе.
– Вы и в том дворе на проспекте Мира побывали?
– Да, ездил туда специально, все смотрел, уже потом… ну когда брата не стало. Двор выбран умно – проходной, вроде полная иллюзия создается, что убийца может легко скрыться через подворотни, мимо гаражей. Только никто никуда не скрывался. Охранник просто оставил вас в дураках.
– В Архипова и в самого Киселева стреляли не из пистолета Киселева, у него там при себе была только травматика.
– Ну естественно, а вы коллекторы проверили, колодцы, там же колодцев полно, что ему, такому бугаю, сдвинуть крышку и выбросить пистолет уже после?
– После того, как он кровью харкал, раненный?
– Вы же сами тогда брату говорили, что охранника нашли не у машины Архипова, а на середине двора.
– Правильно, потому что он гнался за убийцей.
– У него был не менее веский мотив для убийства.
– Он влюблен в Анну. Давно. С ума по ней сходит. И тогда и сейчас он ревнует ее ко всему миру. Тогда бешено ревновал к мужу, своему боссу. А теперь к дочерям.
– Послушали бы вы сейчас себя, милейший, какой вы бред несете. А ведь интеллигентный человек, музыкант, в консерватории вон учились.
– Самое для меня было важное, что меня слушала она, моя девочка, моя любовь. И она поверила мне. Сразу мне поверила.
– Гертруда сразу поверила вашим словам о том, что ее отца убил Киселев? – Катя не выдержала. Не могла уже больше этого выдержать… этого вот допроса… этого вот тона, когда один взвинчивал и взвинчивал себя, почти уже впадая в истерику, а другой словно подзуживал – хмыкал, кривил губы. О мужчины! Да почему же, отчего же вы порой начинаете вот так выделываться, выкаблучиваться друг перед другом, оставаясь совершенно глухи, когда речь идет о таких сложных вещах!
– Да, она сразу поверила мне.
– Как такое возможно, если все эти три года ей твердили, что это ваш брат – убийца?
– Она же внутри семьи, видит их каждый день – мать, Киселева Пашку… видит их вдвоем.
– Вдова и охранник не состоят в близких отношениях, – сказал Гущин.
– С этим я не спорю. Ей так удобнее, так она держит его в полной своей власти.
