2
0И подумалось, что если они вдвоем станут с магом о жизни толковать, то этот самый маг точно до утра не дотянет. Тогда получается, что зазря все?
— Батюшка! — взвыла Баська так, что Черныш, прикорнувший на подушке подле маговой головы — и как забрался-то? — подскочил. — Так… не было ничего!
— Чего не было? — батюшка нехорошо так сощурился.
— Ничего не было! Клянусь!
И Маланька закивала.
— Помилуйте, — ведьма взмахнула рукой, и широкий рукав её летника блеснул драгоценным шитьем, заставивши батюшку рот закрыть. — Очевидно, что произошло недоразумение… да, ваша дочь, конечно, поступила… несколько неосмотрительно.
Ведьма поднесла ладонь к губам и дунула, а от дуновения этого Баську окружило облако перламутровой пыли.
— …однако действовала она из благих побуждений.
Пыль переливалась, оседая на Баськиных волосах и коже. А Маланьке второе облако досталось.
— И могу заверить, что честь её девичья ущерба не понесла… вон, посмотрите… когда девица невинность утратила, то и пыльца цвет меняет. Раньше это средство порой использовали, желая невесту опозорить. Но ваша дочь…
— Женишься, — батюшка рукава раскатал обратно и взглядом в мага вперился. Который от этого взгляду побледнел сильно.
— Я? — уточнил он робко.
— Слухи все одно пойдут, — батюшка больше не казался злым, скорее задумчивым.
— Я могу бумагу выправить.
— И кому мне эту бумагу показывать? Даже если на рыночной площади вывешу… — батюшка махнул рукой и взгляд свой задуменный на Баську перевел. — Завтра же под венец!
— Погоди, — Матвей Фролович взял батюшку под локоток. — А моя как?
— Ни на ком я жениться не буду! — магик попытался сползти с кровати. И у него, что характерно, даже получилось. Он выпятил тощую грудь и плечи расправил. — Помилуйте, я не стану отвечать за чужую глупость…
— Моя ближе лежала, — кажется, батюшка все-то для себя решил.
Баська поглядела на магика и поняла, что не хочет за него замуж.
Он же ж… страшенный.
И морду малюет… это хорошо, что батюшка его размалеванным не видал, а то бы точно пришиб с ходу. И не то чтобы Баське сильно жаль было магика, небось, сам думать должен, чего творит, но… но замуж? Вот за этого? Он же ж тощий!
Тришка вон телегу поднять мог, а этот… этот и колесо в руках не удержит. Какая от подобного мужика польза-то?
— …и обнимался он с ею. Стало быть, на ей и женится…
— Что там он обнимал? Так, подержался слегка, а Маланька…
— Не хочу! — взвыла Баська.
И Маланька вой подхватила, причем у нее-то всегда плакать душевней выходило, с переливами, горестно, маменька ейная, помнится, еще говорила, что если Маланькин батюшка в разорение войдет да в нищету, то Маланьку плакальщицы завсегда примут.
Вон, даже у Баськи от воя этого в грудях защемило.
Или не от воя, но от жизненных тяжких перспектив.
