2
0В которой над героями нависает призрак скорой или не очень скорой женитьбы
…порой наличие мозгов — лишь дополнительная нагрузка на позвоночник.
Вот ведь. Всегда-то он полагал себя человеком в высшей степени разумным, умеющим блюсти прежде всего собственный интерес. А надо же… подставился и глупо-то как. И главное, зачем?
Им ведь девочка нужна была.
Все одно она умирает, а раньше или позже… и глядишь, не убили бы её. Да… точно… им она живая, для выкупа… а Козелкевич силен. Он как раз-то боевой магии обучен, не то что Никитка. Спрашивается, зачем полез? Надо было бы лечь, прикинуться обеспамятовшим, а не воевать.
А он не целитель, он дурак последний и теперь умирает.
За дурость всегда больше спрашивается.
Самое интересное, что ругать себя получалось, но как-то… без души. И виновата была ведьма. Простоволосая, синеглазая… глаза, что драгоценные камни. Так принято комплименты делать, а теперь сравнение показалось донельзя пошлым.
Камни мертвы. А ведьмины глаза были живыми. И Никитка все смотрелся в них, смотрелся… и пока ехали, и еще потом, когда его лечить пытались, будто не понимая, что смертельные чары неснимаемы, что в силе ведьминской лишь отсрочить момент, когда разрушат они энергетическую составляющую, чтобы после и за тело приняться.
Смерть от проклятья — хуже не придумаешь.
Будь у Никитки силы и смелость, он бы попросил поднести ему чашу с темнокоренем, чтобы отойти достойно: уснуть и не проснуться. Но сил не было, смелостью он никогда-то не отличался, а потому просто лежал, гляделся в эти синие глаза и старался запомнить каждую черточку ведьминого лица.
Лицо не запоминалось, хотя он честно старался. А потом уснул. И во сне ведьма была рядом, все так же сидела, держала его за руку, говорила что-то ласковое, обещая, что теперь-то они с Никиткой никогда не расстанутся. Что будут жить теперь вдовем, в любви и согласии.
И там он, ведьму обнимая, обещал ей все, даже луну с неба. И звезд впридачу. Она же краснела и лепетала, что звезды — это, конечно, хорошо, но в хозяйстве куда удобнее новое корыто. Там, во сне, все это казалось логичным и правильным, что сама ведьма, что звезды и срочная необходимость сотворить новое корыто, но потом…
— Что тут творится? — спросило корыто хриплым басом. И Никитка очнулся. — Люди добрые! Срам-то какой…
— Батюшка! — взвизгнул кто-то, выбираясь из Никиткиных объятий. А он, дурень, вместо того, чтобы отпустить, руки сжал покрепче, не желая с ведьмою расставаться. — Батюшка, ты все не так понял!
— Маланька! — возопил другой голос, громче прежнего.
— Папенька! — взвыли уже слева.
Тогда-то Никитка и осознал, что лучше бы ему во сне помереть. Оно как-то… без мучений прошло бы.
— Что тут происходит?
Вот и Никитка не отказался бы понять.
