3
0Старый ельник и ямину, выворотень, на дне которого свернулся клубком да спит лютый зверь. И того, кто в теле зверином почти уж себя позабыл.
И деву бледноволосую, севшую на мостках волосы чесать. А волосы те из лунного света, струятся, переливаются… уходят в самую воду. Дева красива.
И увидев Ежи, голову вскидывает да хохочет нечеловеческим страшным смехом. И смех этот будит деревенских собак, заставляя их выть и лаять.
Люди тоже просыпаются. И кто-то привычно творит обережный круг.
Видит он человека, что бежит, кидает петли, пытаясь след свой запутать, да только те, которые по следу идут, опытны. Они не раз выходили на охоту, и не раз выйдут… северные звери.
И ведьмин лес заветной колыбелью.
Все видит… так не бывает. Это бред предсмертный, не иначе.
— Вот дуралей, — этот голос мешает смотреть: стая окружает человека, который боится, и даже издали Ежи слышит эхо этого страха. Но почему-то человека не жаль.
Напротив, Ежи знает — так правильно.
Что правильно? Позволить нежити сожрать живую душу?
— Она давно уж не живая, — возражают ему.
— Кто ты? — Ежи складывает крылья, которых у него нет. И оборачивается. Но вокруг лишь лес. Поднимаются к небесам старые сосны, и во тьме кора их светится слабо, то ли сама по себе, то ли лунным отраженным светом.
— Я тот, кому, наконец, будет дозволено покой обрести, — он все еще старик, только уже не грязный, измазанный черной землею.
Пожалуй, что обыкновенный.
Таких стариков в каждой деревне сыщется, чтобы в одежде простой из небеленого полотна, свита расшита зеленой да красной нитью. Пояс широкий бляхами серебряными украшен. На ногах — сапоги юфтевые. Борода стрижена коротко, а волосы вот длинны, заплетены в косы.
— Святогор, — голос его звучит громко и ровно.
— Ежи, — отвечает Ежи.
И вопросов у него множество, хотя… кажется, он знает ответы. Только все одно ему нужно услышать, что знание это верно.
— Силен, — Святогор произнес это с немалым удовлетворением. — Стоило ждать.
— Ты ведь мог и раньше…
…прабабка, та, которая почти не выходила из комнатушки своей, рассказывала страшные сказки. И про ведьмаков в том числе.
Про мельницу проклятую.
Про мельника и двенадцатерых его учеников. Про то, что каждую весну появлялся тринадцатый, чтобы зимой, на Перелом, вновь выровнять число. Про силу, с которой мельник договор заключил. Про любовь всепобеждающую… только за Ежи не придут. А если и придут, то…
…найдется ли та, что опознает его средь иных воронов?
И если так, то… навеки Ежи останется служить? Что в человеческом обличье, что в ином…
Святого покачал головой:
— Не всякая сказка правдива.
Ведьмак лишь плечами пожал: он ведь в голове Ежи, в теле его и душе, а стало быть, ничего-то нет, что было бы скрыто.
— Расскажи, — попросил Ежи и добавил жалобно. — Пожалуйста.
