6
0
Я и забыла, каким он может быть. Раньше подобный взгляд действовал на меня мгновенно, заставляя тут же выполнять его просьбу. Но не в этот раз. При одной мысли о еде меня подташнивало.
– Я не могу. Правда, – отодвинула я от себя тарелку, чувствуя, как от запаха еды комок собирается у горла. – Кусок в горло не лезет.
– Муся…
– Я поем по прилете. Я не выделываюсь, просто… Не могу, понимаешь? – глубоко вздыхая, прошептала я, не желая той нежности и трепета, прозвучавшего в его голосе.
Пусть лучше ругается и обвиняет, чем смотрит так! Не нужна мне эта жалость! Не хочу снова чувствовать себя той бездомной бродяжкой, которую он подобрал с улицы, дав кров.
– Мы выясним, что с ней. Всё будет хорошо… – отводя от меня взгляд, прохрипел он, словно почувствовав ту негативную волну эмоций, что я источала.
– Да, всё будет хорошо…
***
– Можно мне? – спросил Глеб, присаживаясь в кресло рядом со мной.
С тех пор как мы взошли на борт самолета Османа, я не могла справиться с обрушившимися на меня воспоминаниями. Одно за другим они затапливали меня, заставляя пережить те прекрасные моменты заново. Когда мы так же летели на этом самом самолете, в Эмираты, по приглашению Ксюши и Османа.
Летели навстречу новому этапу в своих отношениях. Целовались в каждом уголке этого салона, ведь я то и дело сбегала от Глеба, жалуясь на боль в губах, на что он лишь бесстыже усмехался и вновь целовал…
– Не волнуйся, я знаю, как справляться с детьми, – приняв мою заминку насчет беспокойства о дочери, проговорил он.
– Главное – не трогай ее нос. Она жуть как это не любит, – аккуратно передавая на удивление спокойную дочку Глебу и удобнее устраивая ее у него на руках, прошептала я.
Картина того, как он держит ее, снова довела меня до слез, которые уже подступили к глазам и готовы были вот-вот сорваться. Я даже представить себе не могла, что моя мечта увидеть дочь в руках отца сбудется при таких трагических обстоятельствах.
– Какая ты у меня хорошенькая… – донеслось до меня его воркование. – Вся в маму."
"Я и забыла, каким нежным и заботливым он может быть. Плохое смыло хорошее. Обида на его нежелание делать меня чем-то большим, кроме как сожительницей, была сильнее его доброты ко мне.
Вася закряхтела, чем отвлекла меня от тяжелых мыслей и полностью переключила мое внимание на себя.
– Надо будет снова отъесть эти щечки, да? – продолжал ворковать Глеб.
Было странно видеть его таким.
