После расставания. Вернуть Любовь

Сейчас я хочу познакомиться с дочерью, которой ты меня лишила, – с холодной решимостью проговорил он, заставляя меня ежиться от своего пронзительного взгляда.

– Тогда прекрати осыпать меня упреками и поехали наконец в больницу! – не выдержав, огрызнулась я.

– Знаешь, однажды ты нарвешься, Маруся! И я укорочу тебе язычок! – отняв у меня сумку, за которую я ухватилась, прорычал он в ответ и направился к выходу.

Быстрее бы добраться до Москвы и вытерпеть его. Это всё, о чем я мечтала, словно мантру повторяя про себя, что нельзя ссориться с тем, от кого зависит жизнь моей крохи.

***

– Она… другая… – сглотнув, прохрипел Глеб, наблюдая за дочкой, которая спала в специальной люльке. – Но фото… – видимо поняв мое недоумение, пояснил он.

Поговорив с врачами, Глеб пришел в палату, которую нам выделили и на которую уходила львиная часть моих сбережений, но я не могла не быть рядом с дочерью двадцать четыре часа.

– Да, она сильно похудела. Ничего не ест, и врачам приходится кормить ее искусственно, – шмыгнув носом, прошептала я.

Вася снова плакала, и мне с трудом удалось уложить ее. В такие моменты я чувствовала себя такой беспомощной, что тоже начинала плакать вместе с ней.

– Не волнуйся, мы выясним, что с ней, – не так тепло, как мог бы, но всё же успокаивающе сказал он, продолжая сосредоточенно изучать дочь.

Я знала, что он видит. Вася была удивительно похожа на меня. И он не мог этого не заметить.

– Мы уезжаем? – смахивая слезу, которую не смогла сдержать, прошептала я.

Я столько раз представляла эту картину, что сейчас, видя это наяву, видя его с дочерью, не смогла сдержаться и позволила эмоциям взять над собой верх.

– Еще рано, – взглянув на циферблат часов, ответил он. – Пусть поспит, пока есть время. А мы с тобой спустимся в кафетерий и выпьем по чашечке кофе. Иначе ты просто свалишься мне под ноги. Давай, пошли, – кивнул он в сторону двери, пропуская меня вперед.

Погасив в зародыше желание поспорить, я молча вышла из палаты и последовала к лифту. Если я собираюсь сделать так, чтобы мы смогли вместе помочь дочери, нам нужно начать нормально вести себя с друг другом, забыв про старые обиды.

– Садись, я сейчас, – выбрав столик в отдалении, попросил он, идя делать заказ.

Было странно видеть миллионера в дешевой столовой, еще и несущим поднос.

– Ешь. И поговорим, – сказал он, поставив передо мной тарелку с пюре и котлетами и чашечку латте. Себе он взял только черный кофе.

– Я не хочу…

– Когда ты ела в последний раз? – не дав мне договорить, строго спросил он, смотря так, что я аж окаменела от напряжения.