Неземная гроза

Джим закрыл за ней дверь и вздохнул с облегчением. Он жестом указал на кровать, где, свернувшись калачиком, лежала девочка, уйдя от всех в свой собственный мир.

— Теперь все зависит от вас, — сказал он мягко, и неожиданно в его глазах появилось страдальческое выражение, как будто его израненная душа молила о спасении, которое могла дать она одна.

Лейла чувствовала, как учащенно забилось ее сердце, когда она присела на кровать и протянула руку к Адели. Так много любви и боли сошлось на этой маленькой девочке, которую она должна была избавить от того тяжелого и загадочного, что было в ее прошлом. Неужели любовь и боль всегда идут рука об руку?

Лейла попыталась освободиться от мрачных мыслей, зная, что она должна сконцентрироваться на девочке. С нежным участием положила она сжавшуюся в комочек малышку к себе на колени и стала тихонько качать ее, мягко разговаривая с ней на языке, который она узнала от Тома. Сколько времени она так раскачивала девочку и уговаривала ее, Лейла не помнила. Это не имело значения.

Медленно, очень медленно склоненная к коленям головка начала шевелиться, распрямляться. Неуверенно затрепетали ресницы.

— Это Лейла, Адель, Лейла.

Адель пристально посмотрела в лицо, склонившееся над ней, и узнавание как молния преобразило ее. Колени ее резко разогнулись. Руки взлетели вверх. Кукла покатилась на кровать, когда Адель приподнялась, чтобы ухватиться за единственно дорогое ей существо.

— Все хорошо, малыш. Я здесь, я здесь, — проникновенно говорила Лейла, с любовью заключая ребенка в свои объятия, в то время как маленькие ручки зарылись в ее волосы, а личико уткнулось ей в шею.

В счастливом порыве, испытывая облегчение от того, что Адель узнала ее, Лейла покрыла горячими поцелуями шелковистую головку. Только тогда она вспомнила о мужчине, наблюдавшем за всей этой сценой и ждавшем реакции ребенка. Она взглянула на него, желая разделить радость вместе с ним, но на лице Джима не было заметно ни облегчения, ни радости.

На лице его застыла боль, такая острая, что она пронзила сердце Лейлы и с ее губ слетели слова утешения:

— Дайте ей время прийти в себя. Это все, в чем она нуждается.

— Время — целитель всех ран, — протянул он насмешливо. Его взгляд упал на отброшенную куклу. — За исключением тех случаев, когда оно не лечит. Замена же ему — весьма жалкое средство.

Лейла не знала, что сказать. Кого он имел в виду — свою мачеху или себя?

— Но я неблагодарен, — пробормотал он, затем сделал видимое усилие, чтобы взять себя в руки, и грустно улыбнулся. — Спасибо вам за то, что вы подарили Адели вашу магию, Лейла. Пойду скажу Мириам, что утренний чай с нами будет пить и малышка.

Магия… Это слово вертелось в голове Лейлы, когда она смотрела на дверь, закрывшуюся за Фарли.