Неземная гроза

Холодный рассудок говорил ей, что чем скорее маленькая девочка привыкнет к новой жизни, тем скорее Лейла сможет покинуть дом Фарли, удовлетворенная тем, что выполнила свою задачу.

Однако она почти не сомневалась, что это будет очень призрачное безрадостное удовлетворение. И конечно, ей не сулило радости и участие в праздничном ужине семейства Фарли, хотя где-нибудь в другом месте, в какое-нибудь другое время и в другой компании она была бы очарована элегантной гостиной и радушием, проявленным по отношению к ней.

Изысканные блюда подавались на фарфоровых тарелках сервиза «Ройял Далтон». Дорогие вина известных марок из подвалов Фарли разливались в хрустальные рюмки баккара. Столовое серебро, старинная мебель красного дерева, дорогие антикварные вазы, с элегантной небрежностью расставленные повсюду, — все это вместе взятое и создавало стиль — стиль жизни немногих избранных.

Лейла ничуть не сомневалась, что это был и стиль жизни Катрин Хардинг.

— Вы накрыли прекрасный стол, Мириам, — восторгалась Катрин. — Говорила ли я вам, что мой отец в настоящее время находится в Ирландии? Он обещал купить мне полный комплект хрустальной посуды Уотерфорд. Она повернулась к Джиму.

— Какой сервиз тебе больше по вкусу, дорогой?

— Я полагаюсь на тебя, Катрин, — сказал он. — Я всегда восхищался твоим вкусом.

Она погладила его ладонь рукой с идеально отполированными ногтями.

Заявляет свои права на него, подумала Лейла, но тотчас же заставила себя признать, что это вполне естественное проявление любви и привязанности.

Катрин и Джим подходят друг другу. Идеальная пара, как утверждал Фарли. Констатация этого факта, однако, не способствовала аппетиту Лейлы. Она ела через силу, отчаянно желая лишь одного, — чтобы ужин поскорее закончился. Она была здесь посторонним человеком, и Катрин давала ей это понять все больше и больше, говоря о вещах, известных лишь узкому семейному кругу.

И все-таки атмосфера за столом не была такой неприятной, как ожидала Лейла, принимая во внимание напряженные отношения в семье. Брук Фарли сидел как раз напротив Лейлы с другой стороны овального стола. Его гордость за своих сыновей-близнецов, Джеба и Стюарта, была столь же очевидна, как и его любовь к Мириам. Всякий раз, когда он смотрел направо, где они все трое сидели вдоль стола, взгляд его теплел и светился добротой.

Налево от него располагались Катрин, Джим и Адель. Джима он явно остерегался. На этой стороне стола симпатии старшего Фарли снискала только его внучка, но и чувства к ней он проявлял весьма сдержанно, опасаясь вторгаться на заявленную Джимом территорию.