0
0Когда Зубков произнес единственную фразу: «Я понял, выезжаем» – и повесил трубку, Зверев не без злого сарказма спросил:
Зубков ответил хрипло:
– Накаркал! Звонил оперативный дежурный из Ессентуков! На Щукина действительно совершено покушение. Вот черт!
Зубков тоже встал и захлопнул лежавшую перед ним папку с документами.
– В больнице, нужно срочно ехать.
– Да не знаю я! Не знаю! Но сказали, что жив.
Зверев с ехидцей добавил:
– Раз жив, значит, ничего я не накаркал.
– Накаркал! У нас и в самом деле труп.
– Что?!! – Зверев побледнел, его правая щека дернулась, кровь прильнула к вискам. – Неужели Елизаров?
– Типун тебе на язык, майор! Елизаров цел-целехонек, а вот тот, кто напал на твоего Щукина, сейчас лежит в тамошнем морге.
Зверев облегченно выдохнул:
– И кто же его ухлопал? Елизаров?
– Ну, лучше так, как если бы по-другому вышло. Значит, не врал твой Никитка, что стрелять умеет. Молодец.
Зубков почти полчаса пытался найти машину, но все его попытки не увенчались успехом. Поняв, что все тщетно, они добрались на вокзал на автобусе и несколько часов ждали поезда, едущего в Ессентуки. Поездка заняла не сорок минут, как это могло бы быть, а почти шесть часов столь драгоценного времени. Зверев хмурился, но тем не менее, понимая, как нервничает Зубков, не доставал капитана упреками. В поезде, не особо заполненном пассажирами, они ехали без соседей в плацкартном вагоне. Зубков, когда поезд отошел от перрона, вдруг встал с полки, дошел до проводницы и принес бутылку «Столичной», батон и банку кильки. Увидев принесенное, Зверев беззлобно усмехнулся:
– А стакана-то чего не спросил? Я, знаешь ли… из горла как-то…
Зубков снова ушел к проводнице, потом вернулся со стаканами.
Капитан достал из кармана перочинный нож и газетку, довольно ловко открыл им банку с килькой, порезал хлеб на газете и налил по полстакана водки каждому.
– Устал я, Пал Васильевич! Как черт устал, так что давай, раз уж свободная минутка выдалась.
– Давай уж… Только ехать-то нам недолго! А ты тут такой пир устроить решил…
– Вот и давай поспешим! Раз, два, и все, а там…
Они уговорили бутылку за три подхода, потом Зубков откинулся назад, закрыл глаза и засопел. Буквально спустя десять минут Зверев, который и не думал засыпать, дернул капитана за рукав.
– Эй, Алексей, подъезжаем!
Зубков дернулся, принялся тереть глаза, потом вытер лицо носовым платком и словно ожил. Спустя пару минут они вышли на перрон. Дул ветерок, мягкие снежинки, кружащиеся на ветру, касались лиц, попадали в глаза. Зубков, который поймал такси, мгновенно договорился о цене, даже не показывая удостоверения, и спустя пятнадцать минут они уже вошли в здание городской больницы. На этот раз удостоверение не помогло.
