Мелодия убийства

Женщина согнулась пополам и только сейчас увидела вошедшего в комнату сына. Увидев, как мать опустилась на пол, Степка заплакал. Анна недолго думая подскочила к мальчонке, схватила его за шиворот и втолкнула в спальню.

– Я же тебе сказала, чтобы ты слушался! Зачем вышел из спальни? Сиди там, пока тебя не позовут!

Анна захлопнула дверь. Глашка, корчась на полу, слышала, как Степка рыдает в голос. Глашка тоже разревелась, ее мучительница была, напротив, невозмутима.

– Если хочешь, чтобы твой ублюдок жил, найдешь керосина и ночью подпалишь Сонькину хату. Когда полыхнет, все соседи выскочат, Щукин наверняка тоже в доме сидеть не станет. А уж отсюда я не промахнусь. Сделаешь все, как я сказала, и Щукин умрет, даю слово, что ты меня больше не увидишь.

– Зачем тебе это? – пролепетала сквозь слезы Глашка.

– Он был одним из тех, кто убил близкого мне человека, того, кто заменил мне отца. Поэтому завтра он умрет. – Сказав это, Анна как ни в чем не бывало села за стол и, не выпуская из рук двустволки, снова уткнулась в книжку.

Его разбудили крики, Никита вскочил и бросился к окну. Распахнув его, он увидел, как полыхает соседний дом. Вокруг уже собралось порядка пяти-шести человек, в основном бабы и старики. Нисколько не задумываясь, Никита выбежал во двор и бросился к горящему дому. От дома веяло жаром, дым слепил глаза и щекотал ноздри. Люди бегали с ведрами, орали, толкались, но подходить близко к дому никто не решался. Подбежав совсем близко, Никита вдруг откуда-то сбоку услышал женский крик, который заглушал все прочие звуки. Никита обернулся и увидел женщину с ребенком на руках.

– Ксанка!!! Ксанки нет, ужель она там осталась?

Никита шагнул к женщине и схватил ее за руку.

– Доченька!!! Старшенькая моя! Где она, дитятко мое? Люди добрые, да что же это? Я думала, выскочила она, ан, гляжу, нигде ее нет.

– Она в доме?! – крикнул Никита.

– Там! Где ж ей еще быть? – Женщина вдруг словно опомнилась и бросилась к Никите и сунула ему в руку ребенка. – Младшую мою держи, а я за Ксанкой пойду.

Никита отпрянул, девочка заревела. Никита тут же сунул ребенка в руки матери. Он же не должен был выходить из дома. То, что он делает, может сорвать операцию, но как по-иному поступить в такой ситуации? Никита огляделся и, повернувшись к орущей женщине, сказал как можно тверже:

– Оставайтесь здесь! Я иду в дом! Если ваша дочь жива, я ее спасу.

Женщина запричитала, прижала ребенка к груди и упала на колени. Никита бросился к дому и, сам до конца не осознавая, что делает, вдруг ощутил азарт и неимоверную силу. Он сорвал с бельевой веревки сушившееся на ней покрывало. Оно было старым и воняло хлоркой, но это его не смутило. Сунув его в стоящую рядом с сараем бочку с водой, Никита накинул его на себя и побежал на крыльцо.