Побег

Несколько раз, сжимая крепкое тело Марианны в своих объятиях, он чуть было не прошептал ей на ухо: «Лидка, Лидка» – но вовремя сдержался, а то романтическая история знакомства и сближения тотчас же перешла бы в мучительное выяснение отношений, которое, возможно, закончилось бы слезами и истерическим разрывом. А потерять Марианну так же внезапно, как он ее обрел, Сержанту было бы очень жаль. Она ему понравилась. Неглупая, спокойная, уверенная, красивая. Ну и в койке оказалась мастерица…

Он постучал в дверь ванной.

– Не заперто! – раздался за дверью высокий звонкий голос.

 – Тебе что-то нужно?

Он вошел и плотно закрыл за собой дверь. Небольшое помещение ванной наполнилось клубящимся паром. У него сразу выступила на лбу испарина.

– Нужно! – бодро сказал он, заглядывая за пластиковую занавеску. – На тебя взглянуть – полюбоваться!

Марианна вскрикнула и прикрылась руками. То ли в самом деле застеснялась, то ли лукавила – как это делают умелые укротительницы мужчин. Он улыбнулся и, взяв ее за обе руки, властно развел их в стороны. Она повиновалась. У Сержанта заблестели глаза, когда снова он оглядел ее с головы до ног, медленно скользя взглядом по высокой шее, покатым и округлым плечам, широко разбежавшимся полушариям грудей над подтянутым животом, треугольнику черных волос внизу живота.

Он вспомнил, как этой ночью страстно гладил и сжимал ее упругие бедра, как упрямо раздвигал ей ноги, чтобы освободить себе дорогу… Она поначалу не давалась, сопротивляясь яростно, сильно, но потом вдруг хихикнула – и он, разочарованный, понял, что его дурачили, с ним играли, как с котенком… Он мощно вонзился в нее, словно имея намерение проткнуть ее насквозь. Она изгибалась под ним, закрыв глаза, глубоко дыша. Он стоял над ней на локтях и в сумерках светлой ночи, не останавливаясь в движениях, жадно разглядывал ее лицо. Когда волна сладострастного удовольствия заставила его тело содрогнуться, он импульсивно сжал ее плечи так сильно, что она даже вскрикнула. Потом, через час, на ее смугловатой коже проступили синяки – овальные следы его сильных пальцев. Она с сожалением осмотрела их и нахмурилась.

– Я полагаю, тебе не перед кем отчитываться за боевые раны на теле? – спросил он с затаенным волнением.

Сержанту ужасно не хотелось, чтобы у Марианны оказался муж или любовник: он терпеть не мог делиться женщиной с кем-либо. Может быть, поэтому он так и не женился – из боязни, что принадлежащая ему женщина не оправдает его доверия.

– Нет у меня никого, – прошептала Марианна, поглаживая свои синяки. – Сейчас.

– А я? – вырвалось у него невольно,

– Не было никого до сегодняшней ночи, – тут же поправилась она.