Побег

Сашка Клин поразительно был похож на Владислава Геннадьевича Игнатова…

Какого же хрена он забыл про татуировку! Какая непростительная оплошность! А Мулла, старая татарская лиса, чего это он так торопился сжечь трупы? Неужели прокололся; надо же, как самый последний лох! Поймался на дешевом приемчике, на пустом месте! Беспалый вскочил со стула и прошелся по кабинету, едва ли не в отчаянии мотая головой из стороны в сторону. Как же он мог забыть о татуировке Варяга, о фирменной метке, торговой марке вора в законе – уникальной и неповторимой картинке с дурацкими ангелами, которая все равно что отпечатки пальцев – лучшая, верная улика! Но поезд ушел – те четыре трупа сожгли по его же собственному приказу, и теперь поди узнай, был там Варяг или Сашка Ковнер… Оставалось лишь надеяться, что не Ковнер…

ГЛАВА 15"

"Уже третий день Сержант пытался связаться с кем-нибудь из старых знакомых, чтобы выяснить обстановку в Питере.

Ну и уточнить кое-что про арест Варяга. Но, как на зло, все известные ему телефоны молчали. И только один раз он дозвонился по телефону до Сереги Харитонова, давнего своего собутыльника еще по советским временам. Подошла какая-то бабка и прошамкала, что таких тут давно нет, «с год уж как съехали», а куда делись – ей неизвестно.

Сержант крепко задумался. В этом городе его, Степана Юрьева, знали как облупленного и в криминальном мире, и в горуправлении МВД. Все отлично помнили неуловимого киллера, на счету которого числилось десятка два, не меньше, громких заказных, пусть даже и недоказуемых, убийств. Имея столько врагов и недоброжелателей, лишний раз болтаться по улицам вряд ли было полезным для здоровья. Но иного пути, как пойти на разведку в открытую, у Сержанта не было.

Ему срочно требовалось вступить в контакт с надежными, знающими людьми. С такими, которые дадут ему исчерпывающую информацию, не сдадут ментам, как сдали Варяга, и не продадут за тридцать сребреников питерским беспредельщикам. В том, что Варяга сдали, Сержант ни секунды не сомневался. Ну не мог он поверить в то, чтобы такой опытный вор, как Варяг, попался в ментовскую засаду за конкретное дело – не глупый же он теленок, а матерый волчина, такого на хромой козе не объедешь. Чтобы взять Варяга, требовался изощренный, коварный план, в котором должны быть задействованы свои. Вернее, не свои – какие уж там свои, – а перевертыши, суки, которые за ментовскую морковку готовы пойти были на последнюю подлость. Удивительно, но Сержант, все эти годы храня в душе злобу на Варяга, теперь почему-то даже сокрушался за него. Что-то свербело у него на душе, уж больно мерзко было ему от мысли, что смотрящего по России предали свои. Коли так, то это смертный грех, за который нет и не может быть ни прощения, ни пощады.