Побег

«Что-то в последнее время я стал много пить», – подумал подполковник. Он вообще пить не любил, пьяниц не уважал и, если имел с такими дело – как, например, с районным судьей Мироновым, – то цинично использовал их тягу к зеленому змию в своих интересах. Он никогда не устраивал «посиделки» даже с нужными людьми и соглашался на возлияния только в исключительных случаях, когда от собутыльника ему требовалась какая-то очень важная услуга. Или информация. В последнем случае он готов был – и мог – выпить хоть бутылку, хоть две, хотя на следующий день вставал с жуткой головной болью, ходил смурной и до вечера не мог себе места найти.

В последний раз он выпивал вместе с покойным зеком Муллой – когда намеревался выведать у него кое-что про своего невольного подопечного Игнатова, который на самом деле был хранителем российского воровского общака, виднейшим криминальным авторитетом по кличке Варяг.

Загадочная, почти детективная история с Варягом – с его переправкой сюда из Петербурга, с его смехотворным осуждением за вооруженный разбой на десять лет и почти полугодовым пребыванием в колонии – вся эта история не давала ему покоя.

Беспалый налил себе полстаканчика и уселся в сильно потертое кожаное кресло перед заляпанным застарелыми пятнами журнальным столиком. Он опрокинул стаканчик в глотку, проглотил обжигающую жидкость и крякнул. Потом встал, подошел к притулившемуся в углу кабинета холодильнику «Саратов» и достал из его недр каким-то чудом сохранившуюся там банку венгерских маринованных огурцов. Съев хрустящий огурчик, Беспалый вернулся в кресло, сел и задумался.

Последняя телефонная беседа с генералом Калистратовым его нимало удивила.

Если какая-то информация до Калистратова и не доходила, то это всего лишь полбеды. Главная беда состояла в том, что Калистратов совершенно не был в курсе новых веяний и того, что из Москвы через его голову новыми людьми давно уже налажен контакт с Беспалым.

…Беспалый хорошо помнил свой недавний разговор с Москвой. Собеседник несколько раз мягко, но настойчиво просил называть его просто Коля. Коля… И у этих тоже кликухи – как у бандюг каких-нибудь. «Ах, Калистратов! Да не берите вы в голову, Александр Тимофеевич! Сегодня есть Калистратов – а завтра, глядишь, его и нет. Если бы человек, о котором мы с вами знаем, находился у вас в колонии, скажем, осенью прошлого года, тогда да – это было бы крайне важно.