Контуженый (СИ)

Алена красивая, прямолинейная и ждет моего решения. Не только как начальник цеха.

Она трогает меня за руку. Голос тихий, но грудь вздымается:

— С жильем на первое время можно у меня.

— Сегодня мне ночевать негде.

— Вот и договорились. — Она сжимает мою ладонь. Шага навстречу не делает, но становится ближе.

Я чувствую, как теплеет ее рука, и боюсь обидеть:

Легкое разочарование в ее глазах сменяется усмешкой:

— Не можешь соврать девушке?

— Ты точно Контуженый. И это мне нравится.

Мы уходим с завода вместе.

Я в гостях у радушной прямолинейной женщины. На заводе она Алена Анатольевна, а для меня уже даже не Алена, а заводная чертовка. Гость сыт, помыт и обласкан. Голые и утомленные мы лежим в постели.

Алена уже выяснила про мою контузию, водит пальчиком по следам ран и уверяет:

— Пациент здоров. Я проверила. Где поставить печать?

Она касается губами моих губ:

— Такой печати достаточно?

Мне хорошо и я молчу. Начальнице не требуются советы, она знает, что делать. И точно.

— Недостаточно, — шепчет Алена, и ее губы исследуют мое тело: — Еще здесь… Здесь… Здесь… А как насчет этого…

Новые ласки, новое возбуждение, новый взрыв плоти и окончательное утомление. Погружаясь в сон, я слышу:

— Оставайся, Никита. Твой друг — хозяин завода. Он сделает тебя руководителем.

Я обнимаю гибкое тело настойчивой женщины. Кажется, даже шепчу: Алена… А во сне вижу Машу. Я с нею рядом, а она очень далеко.

С первым пробуждением сон ускользает и в контуженной голове новый образ — Злата. Теперь мысли только о ней. Как Злата связана со смертью Николая Краско? Зачем к ней приезжал его сын Русик? Чего она испугалась?

Ответов нет. Есть убеждение — Злату надо найти обязательно! И встретиться с Русиком. Как он выжил? Что знает о гибели расчета?

За завтраком я показываю Алене фотографию Златы:

— Ты видела эту девушку? Она приезжала к Николаю Краско.

— Красивая, — цедит Алена. — Твоя невеста?

Я обещал не врать и признаюсь:

— Заявление в ЗАГС написали, но…

— Дай угадаю! — прерывает Алена. — Ты ушел воевать, она не дождалась. Но отношения до конца не выяснены, и ты на что-то надеешься.

Приходится признать:

— Алена, ты хорошо разбираешься в людях.

— Научилась! — Алена с шумом убирает чашки и тарелки в раковину. — И вот, что я тебе скажу. Уезжай скорее, Контуженый. Мне на работу.

Я встаю из-за стола. Не знаю, как попрощаться:

— Да ну тебя. — Алена отворачивает лицо. Ее изломанная рука словно выталкивает меня: — Исчезни! Не мучай.

По дороге в Дальск я трясусь в автобусе. Времени много, несколько раз перечитываю рассказ Чеха «Кто??». Теперь я уверен, что это его диалог с сестрой, скопированный из чата. Вряд ли он что-то в нем изменил.

Злата с детства называла Антона Тохой. Она пишет лично ему, но говорит обо всей нашей троице.