0
0Пожилой мужчина везет интеллигентную старушку в инвалидной коляске. По виду устал, везет издалека, и я решаю ему помочь.
Лиза замечает инвалидное кресло, машет рукой и освобождает дверь:
— Давайте пропустим женщину.
Очередь расступается, а Лиза вполголоса отчитывает сопровождающего:
— Зачем сюда. Могли бы вызвать на дом.
Старушка в кресле слышит ее, цепляет жилистой ручкой и заглядывает в глаза:
— Мне девяносто, дожила. Я учитель истории, а тут взаправдашняя история. В такой день и дома? Об этом в учебниках напишут.
Люди замолкают, осмысливают слова старой учительницы и приосаниваются. Они тоже творят историю.
Я завожу коляску в павильон. Лиза узнает меня, мы здороваемся. Она меняется в лице:
— Михалыч наш вчера…
Она отводит меня в сторону:
— Почему он? А где были другие?
Я думаю. Почему он герой, а я опять в стороне? Герои погибают, а я выживаю. Контуженная голова возвращает к моменту взрыва. Михалыч забегает в автобус в поисках опасного рюкзака. Он кричит, чтобы все вышли. Счет идет на секунды. Организатор теракта в «девятке» замечает провал исполнителя и посылает сигнал на взрывное устройство.
Я понимаю, почему Михалыч не раздумывал:
— Михалычу сразу поверили. Мне бы нет. Он всех спас.
— Кроме себя, — добавляет Лиза. — Я с ним почти год, всякое бывало. Помнишь, как дрон-камикадзе на нас…
Она осекается, хмурится, вспоминает. Мегафоны на рынке транслируют добрые советские песни. Собравшиеся у павильона слушают, на напряженных лицах рождаются улыбки. Лиза впускает для голосования очередную группу. Дождавшиеся открыто радуются. Настроение Лизы тоже меняется.
Она возвращается ко мне:
— Не хочу о прошлом. Здесь все ради будущего. А ты зачем?
— Прошлое не отпускает, — честно признаюсь я.
Лиза дружески треплет меня по голове:
— Девчонки таких любят.
— Каких таких? Чокнутых?
— А кто еще всегда по-людски.
— Наш Михалыч вчера. Вы сегодня. — Я спохватываюсь: — А раньше тем более.
— Скажешь тоже. От любого бойца на фронте пользы в тысячу раз больше.
Я не успеваю возразить. Неугомонная Лиза возвращается к обязанностям волонтера. Я завидую ее энтузиазму. Все-таки она из тех чокнутых, которые всегда поступают по-людски.
Иду дальше, нахожу знакомый павильон «Ремонт телефонов». Жму руку одноглазому мастеру. Кутузов воодушевлен, как и все, и жаждет поговорить.
— Я в первый день проголосовал. А ты?
— Так я же из России.
— Тогда ответь. То, что мы в Россию обеими руками — это не вопрос. А вы нам рады?
Вопрос застает врасплох. В таком ракурсе я не задумывался. Надо, так надо. А чтобы радоваться, нет времени.
— За Крым я радовался, а за вас воевать пошел.
— Только за нас? — придирается Кутузов.
Вспоминаю напутствие Чапая.
— Мы воюем за наше будущее, за Россию. А радоваться будем после Победы.
