0
0– посмотрите, товарищ Сталин, со слов Рожкова – он мимоходом вспомнил про них осенью, все покивали и забыли, а дело до них, как я знаю, дошло только весной, когда перерыли и систематизировали всю его подшивку из «Технике-Молодёжи»! Сколько времени пропало? И ведь никто не виноват. Трудно в суматохе и при ограниченности ресурсов и времени у тех, кто осведомлён о потомке, тем более, не являющимися специалистами во многих вопросах, осознать, что – более приоритетное, а что – нет.
– Конкретизируйте, пожалуйста, товарищ Иоффе, список тех, кого вы ещё предлагаете… познакомить с гостем СССР из будущего… - неожиданно решившись и приняв хотя бы частичную правоту Иоффе, ответил тому Сталин.
– Мои коллеги из академии наук! Только они, и только все вместе, способны полностью оценить весь потенциал доставшегося нам. Возможно, самых доверенных людей из области культуры.
– Ну-ну… и аппетит у вас. Проще сразу в «Правде» сводку по каждому дню жизни и каждой сказанной потомком фразе печатать… для удовлетворения любопытства всего мира – уже без раздражения и как бы в шутку, окоротил запросы «отца отечественной физики» вождь.
Иоффе, поняв, что и так добился большего, чем того, на что мог рассчитывать, подтвердил – да, всё…
А Сталин всё взвешивал одно соображение, высказанное Абрамом Фёдоровичем Иоффе.
Рожков – по словам собеседника, к которым он всё же прислушался – фактически являлся единственным «наследником того мира», который «пропал куда-то там».
Сталин сменил оценку важности «пластов знаний из могущего не появиться будущего», под влиянием горячей и весьма аргументированной речи Иоффе, смогшего разъяснить ему самому многие не представимые ранее обстоятельства.
