Добрые предзнаменования (пер. В.Филиппов)

– «Прекрасные» в данном случае значит полезные или аккуратные, – сказала Анафема таким скучным тоном, словно ей уже приходилось это объяснять. – Раньше было и такое значение.

– Слушай… – начал Ньют.

Он уже почти убедил себя в том, что никакого НЛО не было, что это была игра его воображения, а тот тибетец мог быть… ну, еще немного и придумается, в любом случае это точно был никакой не тибетец, но он все сильнее и сильнее ощущал, что находится в одной комнате с очень привлекательной женщиной, которой, похоже, нравился, или, по крайней мере, не был противен, что с Ньютом, без всякого сомнения, случилось впервые.

Надо признать: здесь, похоже, происходит масса всяких странностей, но если сильно постараться и искусно направить лодку здравого смысла против бушующего течения очевидных доказательств, можно притвориться, что это все, скажем, метеозонды, или Венера над горизонтом, или массовая галлюцинация.

Короче говоря, чем бы сейчас ни думал Ньют, только не собственными мозгами.

– Слушай, – сказал он. – Не может быть, чтобы конец света наступил прямо сейчас. Ну погляди вокруг. Никакой особенной международной напряженности… ну, то есть, не больше обычного.

Почему бы не оставить это, как есть, на некоторое время, и, ну, не знаю, может, сходим на прогулку, или… ну, то есть…

Окна задребезжали. Ветка жасмина под ветром принялась настойчиво стучать в стекло.

– Но я никак не могу на него настроиться, – сказала Анафема, сжав пальцы. – А я пыталась по-всякому.

– Настроиться? – переспросил Ньют.

– Я пробовала маятником. И теодолитом тоже. Я ведь экстрасенс. Но он как будто все время движется.

Ньют все еще достаточно владел собственным сознанием, чтобы перевести ее слова на доступный ему язык.

Когда тебе говорят «я ведь экстрасенс», по большей части имеется в виду, что «у меня чрезмерное, но банальное воображение» или «я крашу ногти в черный цвет» или «мне нравится разговаривать с моим попугайчиком»; однако когда это говорила Анафема, это звучало так, словно она признавалась в болезни, передавшейся ей по наследству и причиняющей немало неудобств.

– Армагеддон все время движется? – спросил Ньют.

– Или ее, – заметил Ньют.

Она беспомощно посмотрела на него.

Она уже была совсем близко.

Она уже почти ухватила ту самую важную мысль за хвост, она…

– Что это за место? – спросил Ньют.

Ньют постучал пальцем по карте.

– Здесь написано – «заброшенный аэродром». Вот здесь, смотри, к западу от Тэдфилда…

– Заброшенный? Не верь глазам своим. Во время войны там была база истребителей. А уже десять лет там располагается американская база ВВС «Верхний Тэдфилд». И пока ты не успел ничего сказать, ответ – нет. Я терпеть не могу это, чтоб его, заведение, но полковник, который там командует, в здравом уме.