0
0– Что-нибудь помните?
– Когда Добродеев привезет вам дела, сами увидите. – Ромашов защелкал рычагом обогревателя, как будто пытаясь высечь искру. – Не греет ни черта, окаянный!
– Даже останков не нашли? По их маршруту были следы диких животных?
– Вам что?! Статистику подавай?! – взорвался Ромашов. В тайге животных больше, чем листьев на деревьях.
– Как же родители отпускают в тайгу детей?
– В наших краях это норма. К тому же ружьишко у них какое-то было. В общем, останков не нашли. Не было ничего.
– Какие версии рассматривались?
– Никаких. Пропали и все. У нас каждое лето и осень в тайге кто-нибудь пропадает. Многие сами выходят. Других находят поисковики.
– Но Лаврентьева и Лубнин не вышли. – Стерхова поежилась словно от холода. – Три исчезновения за три месяца. Вы всерьез решили, что это совпадение?
– Совпадения – для тех, кто боится правды. А в наше время улики искали не в облаках! Мы в дерьме копались!
– Предполагали криминальную составляющую?
– Насчет Лаврентьевой и Лубнина – не уверен. Все-таки тайга. А с ней шутки плохи.
– Ну, да, – закивала Стерхова. – Тайга – закон, медведь – прокурор. А как насчет Зориной?
– С учительницей Зориной – криминал сто процентов. – Ромашов огорченно покачал головой. – И, главное, совсем девчонка была. Двадцать четыре года.
– Как по-вашему? Эти исчезновения могут быть связаны?
– Не знаю… Не уверен… Хотя, чем черт не шутит!
– Тогда почему не объединили дела?
– Повторю: я не знаю! Да и вообще – прошло столько лет. Зачем ворошить?
Машина с трудом пробралась по заснеженной дороге и остановилась перед трехэтажным зданием бывшего ПТУ. Серое, мертвое, оно стояло на окраине Северска – заброшенный памятник счастливым советским временам. Крыша прохудилась и местами разрушилась. Большая часть окон была выбита, ну а те, что уцелели, мутно отражали пасмурное северное небо.
Снежные сугробы лежали у самых стен здания. Сильный ветер забрасывал снег в пустые оконные проемы первого этажа. Створки входных дверей покосились, одна из них висела на единственной петле, раскачивалась на ветру и угрожающе скрежетала.
Кутаясь в пуховик, Ромашов указал рукой:
– Вон там были учебные классы и производственные мастерские. В противоположном крыле – общежитие. В нем жили иногородние, детдомовцы и дети коренных народов. Молодые преподаватели жили там же на первом этаже.
Анна Стерхова молча кивнула. Холод пробирал ее до костей, несмотря на то, что она была в полушубке.
– Идемте, – бросил Ромашов и направился к зданию.
Они вошли внутрь. Ветер нагнал в коридоры снега, превратив пол в ледяную кашу, хрустевшую под ногами. Повсюду валялся мусор: обрывки газет, окурки и пустые бутылки.
