Банда 3

— А как же, — ответил тот с набитым ртом. — Положено.

— Судить тебя можно за многое, но доказано, например, то, что ты похитил вот этого человека, — Осоргин показал на Бильдина, который все еще молчал, хотя от других ни в выпивке, ни в закуске не отставал. — Держал в заложниках, требовал денег, допустил бесчеловечные пытки...

— Есть пытки человечные? — усмехнулся Неклясов.

— Не надо словами играться... Это нетрудно, но для дела бесполезно.

— А о каких пытках речь? — продолжал вести свою линию Неклясов с неожиданной настойчивостью.

— Ну, знаешь.... Вы же отрезали ему уши, скормили у него на глазах собакам... Город был потрясен этой жестокостью!

— Я не отрезал ему ушей, — невозмутимо сказал Неклясов. Обернувшись назад, он что-то сказал своим амбалам и снова повернулся к Осоргину. — У вас есть доказательства, что именно я отрезал уши?

— Таких доказательств нет... Уши отрезал другой человек, но по твоему приказанию.

— Уж не этот ли? — Неклясов махнул рукой за спину, и все, оглянувшись, увидели, как двое парней вели под руки Ерхова. От слабости тот не мог идти сам, но телохранители управлялись с ним без особого труда.

— Я не знаю его лично, мне трудно судить, — смешался Осоргин, торопясь прожевать.

— А ты, Эдик, узнаешь этого злодея? — спросил Неклясов у Бильдина.

— Да, это он надо мной поработал.

— Ты на него в обиде?

— Нет, Вовчик, я на тебя в обиде. Это ты сказал ему, что надо делать, чтобы я отдал деньги... Ты велел бросить мои уши на сковородку, а потом сам отдал их собаке... И она их сожрала. Из чего я сделал вывод, что той собаке частенько приходится питаться человечиной, — кажется, из всех только Бильдин сохранил твердость духа и несмотря на выпитое оставался непримиримым.

— Ты прав, Эдик, — согласился Неклясов. — Собака у нас действительно кровожадная... Она нам помогает, это наше самое мощное орудие по убеждению некоторых сомневающихся...

— Да, меня она быстро убедила, — кивнул Бильдин.

Ерхова за время разговора усадили под сосной, руки завели за спину и связали так, что они обхватывали ствол сзади. Усадили Ерхова на какой-то сдавленный картонный ящик, и он, сидя на нем, не мог сделать ни одного движения. Разве что подтянуть к себе ноги или вытянуть.

— А дальше? — спросил Бильдин.

— Хочешь с ним выпить? — усмехнулся Неклясов.

— Но со мной ведь пьешь?

— Вынужден... Опять же за компанию... И потом, знаешь, эта пьянка напоминает мне обрезание ушей... Если я прав, значит, вот-вот должно появиться что-то вроде собаки?

— Хм, — Неклясов, кажется, смутился. — Ну, ты даешь, — сказал он, глядя на Бильдина. — Хороший банкир из тебя получится. Со временем, конечно.

— Да, — кивнул Неклясов. — Если выживешь. Смотрите, что получается... Мы уж говорили об этом, но я снова вернусь к любимой теме...