Банда 3

Прокурор у нас есть, судья есть, преступник есть, — Неклясов показал на привязанного к сосне Ерхова. — Хочешь быть его адвокатом? — спросил он у Бильдина.

— Защищать человека, который отрезал мне уши?

— Я не предлагаю, спрашиваю... Хочешь или нет?

— Слышишь, Славик? — громко крикнул Неклясов, обращаясь уже к Ерхову. — Никто не хочет тебя защищать. И сам ты не сможешь... Как нам быть?

— Пейте водку, — донеслось от сосны. — Только это вам и осталось.

— Нам еще кое-что осталось.

— Пейте водку, смелее будете...

— А тут смелости и не надо, — ответил Неклясов, и все почувствовали, что он заводится. Явно истеричные нотки появились в его голосе, назревал срыв. На него посмотрели не столько удивленно, сколько настороженно, опасливо. Обернувшись к своим ребятам, Неклясов махнул рукой и снова повернулся к гостям. — Значит, говоришь, будет суд? — угрюмо спросил он у Осоргина.

— А как же, Владимир Аркадьевич?! Тут уже ничего не зависит ни от вас, ни от меня. Машина заработала.

— И все только потому, что этот сучий потрох оказался слишком разговорчивым? — Неклясов кивнул в сторону Ерхова, который к этому времени почти скрылся в сумерках и еле выделялся темным пятном у основания сосны.

— Ну, это один из факторов.

— Есть порядок судопроизводства, — попытался было Осоргин смягчить разговор и уйти в теоретические рассуждения, но Неклясов резко его перебил.

— Второй фактор сидит рядом с тобой, Жора. Этот хмырь безухий, банкир недоделанный! Он ведь тоже дал показания!

— Показания дали многие...

— Он потерпевший, да? Пострадавший? Любимых ушей лишился, да? И готов рассказывать об этом до конца жизни, да? Ну что ж, пусть рассказывает до конца жизни... Ждать осталось недолго.

— Вы хотите сказать, — начал было Бильдин, но Неклясов перебил и его.

— Заткнись. И слушай. И вы все слушайте... Суда не будет. Назову причины, почему суда не будет, — Неклясов замолчал, глядя, как мимо стола прошел к сосне его парень, неся в руках чем-то наполненную трехлитровую банку. Прошел и скрылся в темноте у сосны. Все сидели, почти не видя друг друга, лишь контурами выделяясь на снегу. — Суда не будет, потому что ты, Жора, откажешься вести заседание... Из уголовного дела пропадут несколько важных доказательств...

— Как они могут пропасть? — удивился Осоргин.

— Ты их оттуда вытащишь.

— Я? — отшатнулся Осоргин.

— Ну, не я же, — усмехнулся Неклясов. И опять замолчал, провожая взглядом еще одного парня, который тоже прошел к сосне. Ветерок, дохнувший в сторону стола, донес явственный запах бензина. Но стояла тишина, да и Неклясов говорил нечто совсем уж дикое, и поэтому, наверно, никто не обратил внимания на передвижения парней, на запах бензина, который становился все сильнее.