Золото Югры

– Сейчас тебе – смерть, – сказал Беззубый.

Плотник сначала сел, посидел, потом встал. Жилистый, скотина. Надо будет это запомнить… про жилистых английских плотников. Не все же время сидеть в этом мешке, пора бы и по Сибири проехаться.

Макар поднял с соломы свой сосуд с самогоном. Там оставалась еще треть напитка. Приложился к горлышку и на глазах у остервеневших англичан допил плоскую стеклянную бутыль до дна. И даже не кашлянул. Пустой бутылью огрел по голове беззубого, куском тонкого стекла чиркнул ему по щеке. Рана получилась тонкой, но кровь потекла. Беззубый от страха свалился Макару под ноги.

– Постой, чего ты? Постой! – зашипел плотник, оглядываясь на калитку, где должен находиться стражник.

Отошел стражник по малой надобности или еще зачем.

Населенцы камерного каземата поприжались к стенам. Макар дал плотнику ударить первым. Тот, маракуя, что засапожный нож всегда носят в правом сапоге, ударил долотом в правую руку Макара. Хотел руку обездвижить. Да вот беда – промахнулся.

Макар вынул из голенища левого сапога добротный узкий тесак арабской работы и точно всадил его под пятое ребро плотника Марка.

– Пусть полежит, – Старинов повернулся к тем, кто прижался к стенам. – Кровь застынет, тогда нож выну. А то и так здесь мокро.

Стражник так и не появился. Наверное, смена ему пришла. Или алебарду точит, прячась в простеночке. Он снаружи, ему жить вольготнее.

Малый прием королева Елизавета обычно устраивала у себя в гардеробной комнате. Дверь из нее вела непосредственно в спальню. Но и спальня королевы Елизаветы не являла собой замкнутое помещение. За изголовной спинкой кровати бурый атлас драпировал еще одну дверь, которую в последние три года всегда своим ключом открывал граф Эссекс, поднимавшийся в королевскую спальню по особому ходу.

Тот ход вел вниз, в личную, а не дворцовую прачечную королевы. Оттуда же, при желании, можно было подсунуться за вешала с грязным бельем и обнаружить ход в конюшню. А уж из конюшни скачи куда хочешь!

Королевский дворец имел пять таких тайных ходов. Два хода шли аж под самой рекой Темзой.

Ведь только тогда ты король, когда умеешь обмануть своих подданных. Обмануть во всем – даже в том, что не дашь подданным себя зарезать ночью, спящего в кровати.

Осип Непея, очутившись среди пяти дам рядом с королевой, сразу прижал в носу грубый льняной платок домашней работы. В комнате стояло удушье. Мывшиеся три раза в год дамы вечерами выливали на себя столько французских ароматов и кельнской воды, что у Непеи даже мысли не появилось о флирте. Одна мысль кочевала туда-сюда: «Только бы не сблевать или не грохнуться на пол!»

Королева Елизавета усмехнулась, задергала одной ей известные шнурки. Сразу подуло холодным и влажным воздухом с Темзы.