0
0– Увижу Господа нашего?
– И Господа увидишь, и Люцифера… главное – страх пройдет. Не обоссышься перед палачами и народом. И не …
– Квалифицированная казнь назначена судом нашего королевства Джону Хейуорду. Именем королевы, вышеназванный, подымись на эшафот!
– И не навалю в штаны? Тогда – пью!
Писатель Джон Хейуорд выпил полпинты ядреной русской самогонки, поперхнулся, начал сгибаться пополам, но успел глотнуть достаточно воды, чтобы не извергнуть крепкий напиток. Вскинул голову и резво пошел к выходу.
Адская мордовская арака завалила писателя в беспамятство только тогда, когда он поставил ногу на первую ступеньку лестницы, ведущей в никуда.
Глава двадцать вторая
Все зрители пососкакивали с мест, когда назначенный на ритуальную казнь упал у эшафота. Это считалось дурным знаком. Приподнялась даже Елизавета. Квалифицированную казнь королевский суд Англии назначал часто, но почти всегда королева в последний момент отменяла ее и заменяла на обычную казнь.
Тут замены не состоялось.
Но Джон Хейуорд, оказывается, не умер от страха, а просто подскользнулся. Вот он встал и сам поднялся по лестнице. Толпа заорала и зааплодировала развеселившейся королеве. Древний обряд не нарушился и пошел своим чередом.
Хейуорда, в безмятежном и пьяном состоянии тела и духа, сначала вздернули на виселицу. Но только ноги его потеряли опору и задергались в агонии, палач немедля перерезал веревку.
Два подручных палача поймали падающего висельника, дали Джону отдышаться, ухватили несчастного писаку за руки и за ноги и бросили в медную ванну с водой, прижимая коленями его грудь и голову под воду, чтобы не вздохнул.
Вода в ванне забурлила, но тут же успокоилась. Человек стал уходить к праотцам.
Но ему и этого сейчас не дали. Ванну скинули с эшафота, а все еще трепещущего преступника оперли хребтом на широкий пенек плахи, и палач длинным, косым ножом взрезал ему живот.
Зрители заорали в ужасе, когда из чрева на грязные доски эшафота потекли человеческие внутренности. Палач кивнул подручным, и те стали наматывать кишки Джона Хейуорда на толстую палку. Казнимый стал извиваться и хохотать. Хохотать, будто женщина в послеродовой истерике.
Макар Старинов понял, что дальше из этого человека веселого зрелища не сотворить. Отрубят руки-ноги. Потом – голову.
Хороши англы на выдумку.
Макар отошел в свой угол и прилег. В голову полезла Катарина: как она моет свои длинные ноги, как гасит свечу… Успеет ли она найти трактир «У подковы»? И желательно, уже сегодня. Говорят, в Тауэре в любой день могут человека пустить под топор.
Великий и толстый король Генрих Восьмой ввел такой обычай… Неохота бы пройти даже по краю той стези, что досталась Джону Хейуорду.
