0
0Потом со двора донесся конский топ. Елизар гнал коня не в городской замок, а на берег Западной Двины. Мадьяр угорских кочевых кровей, Стефан Баторий в предвесенние благостные дни любил спать в шатре у замерзшей реки, под тихие вздохи распряженных коней…
На колокольне храма, где зеленел медный католический крест, срочно воздвигнутый вместо креста золоченого, русского, православного, вразнобой затренькали колокола. Ксендз вышел из притвора храма и стал приставать к утренним прохожим:
– Заходьте, панове, заходьте!
Панове, почти все в русских кафтанах и азямах, говорили в лицо ксендзу непонятные выражения отказа и переходили на другую строну улицы. Ксендз улыбался проходящим, ибо они часто отвечали ему: «мать твою».
Русской словесности и русской матерности ксендз не ведал.
Мимо храма проскакал отряд гонведов со свирепыми лицами. Кони пристали у ворот дома трактирщика Елизара. Гусары ворвались в дом. Внутри послышались крики, удары чем-то твердым о мокрое. Потом на улицу выползли поляки в разномастных одеждах и попытались бежать в разные стороны. Человек десять благодарно укрылись в храме под позеленевшим крестом, к большой радости ксендза.
Первым из послов в тот день польский король Стефан Баторий принимал английского посла капитана Ричардсона. Прием проходил в приречном шатре короля.
При тайном обыске ни у капитана, ни у его секретаря русского происхождения ничего особенного и ценного не нашли. Загадку – зачем Ричардсон ездил в Москву странным северным путем – не разгадать обычным разговором по душам. А пороть посла Англии кнутами – дурь несусветная. И русского, что едет с капитаном, – тоже нельзя пороть. Получалось обыденно и просто – английский посол, бывший в Московии, едет через войска воюющих стран. И выполняет закон – ищет приема у короля нападающей стороны. Чтобы сделать подорожную отметку и двинуться дальше.
Стефан Баторий вышел из шатра, поглядел на возки русской работы, запряженные каждый четверкой добрых, крупных лошадей. Возки уже стояли на колесах, полозья загодя сбросили.
– Ладно, – пробурчал король Баторий капитану Ричардсону. – Лошадей отдайте мне, плачу по три талера за лошадь. И ехайте с Богом!
Осип Непея, стоявший в сотне шагов от шатра и дожидающийся королевского приема, озабоченно зашагал вперед, к королю.
Баторий перевел на него узкие, степные глаза и громко сказал:
– Лошадей у вас все равно австрияки отберут. Что поделаешь – война. А взамен от меня гиблых кляч не получите. Хороших, степных коней дам.
И точно – к шатру подогнали шесть четвериков низких, ладных коней, но уже выработанных в сражениях. И то – хорошо.
Непея незаметно кивнул Макару. Макар кивок дядьки перевел англичанину. Англичанин кивнул Баторию.
