Золото Югры

Личная охрана короля принялась перепрягать возки.

Перепрягли лошадей капитана Ричардсона, перепрягли лошадей и московского посланника, а Стефан Баторий все еще разговаривал с московитом.

Говорили громко, разговор шел на языке степняков. Придворные поляки послушали, послушали клокочущие звуки и отошли. Макар Старинов отвернулся от говорящих. Ему как-то претило, что стоят два противника, и противника немалых величин, и продают друг другу тайные тайны своих государств.

– Письмо царя Ивана к королеве – истинное? – спрашивал Баторий.

– Крест кладу – истинное, – отвечал Осип Непея.

– Не верю я, что королева англицкая пойдет под венец с царем Иваном, – продолжал допытываться Баторий. – Ей тогда надобно поменять свою новокрещеную веру на веру православную… Она не захочет…

– Да к тому же наш государь женат, – поддержал сомнения польского короля Осип. – Три месяца, как осьмой раз женат.

– Ну, это совсем великое препятствие для королевы Елизаветы! – ухмыльнулся король Стефан.

– Как сказать, как сказать. – Непея сделал паузу. Потом брякнул: – На словах мне велено передать королеве Елизавете, что наш царь ради нее готов и развестись. Живет он с новой женой всего три месяца, чего бы не развестись?

– А Церковь? – изумился король Баторий.

– А Церковь царя поддержит. До сих пор все браки царя Церковь поддерживала и сейчас поддержит. Все творимое государем делается на благо государства нашего.

Стефан Баторий легонько ругнулся от такого поворота разговора – помянул, чтобы Хан Тен Гри, Бог Неба, упал на русских за такой блуд.

– Лайся не лайся, – строго произнес Непея, – а как наш царь похочет, так и будет.

Возки капитана Ричардсона уехали почти за версту, но остановились. Видимо, Макар Старинов так велел, чтобы англ ждал русского посла. Или запугал капитана внезапными налетами на послов. Война же кругом.

– …Не верю я, что мои… эээ… польские дворцовые шпионы нашли у тебя, Осип, все, что ты везешь, – скучно проговорил Баторий.

– Не веришь – и правильно делаешь. Не умеют поляки… грибы искать. – Непея расстегнул свой широкий посольский кошель. Достал оттуда еще один свиток с гербовыми царскими печатями и протянул королю.

То было отдельное письмо царя Ивана Васильевича племяннице королевы Елизаветы, тоже засидевшейся в девках, написанное Грозным государем ласково и настойчиво.

– И в этом письме наш царь делает предложение о женитьбе. Если королева Елизавета откажется, то я передам это письмо ейной племяннице… Племяннице скоро будет двадцать пять лет, а она все в девках ходит.

– Вариант не имеет проигрыша, – согласился Баторий. – Но как мои соглядатаи пропустили документ такой важности?

– Я его под подушку себе спрятал; поляки, видать, подушек брезгуют.