0
0Правда, с золотом…
Макара прошиб озноб. С царским золотом? Утекли? А как же теперь англов бить, когда денег нет?
Макар потряс обрывок рукава. Точно, монеты там не подзвякивали. Тридцать два тяжелых, золотых арабских динария пропали. Тренькало только стекло драгоценных камней. Кому здесь – драгоценных?
Сенька Бывалый налил из особой немецкой бочки вина, которое, судя по всему, везли немецким офицерам.
– Вот, ватаман, выпей, – подал кружку Сенька, – выпей и подумай: куда они с твоим золотом здесь пойдут? Кому оно нужно? Что здесь нужно в виде денег, то есть – жратвы, так того у нас в трюме навалом. А золото здесь… тьфу и растереть. Как нам на Москве пробка от бочки…
– На эскимосов местных напорются или на ненцев… не знаю, кто нынче здесь кочует, – стал пояснять Хлыст, – а те чужих не любят. Ножи заберут, самих – зарежут… Этими же ножами.
В трюме захохотали. Хлыст поворочался и сразу заснул.
Вино немецкое согрело желудок, но попросило добавки. Макар выпил еще одну кружку.
Действительно, а кому здесь нужно золото? Здесь в цене топор да нож. Даже обычный гвоздь в цене. Ружье местные жители, наверное, пока не знают; доброе ружье, кусок свинца, да полмешка пороху им пока – не добыча. Как и золото. Золото только блестит, а не режет. Так ведь и снег – блестит, а не режет.
Хлыст спал тихо и вдруг захрапел. К нему кинулись – нет, живой. Просто храпит во сне.
Макар увидел, как сквозь густую бороду Бывалого Сеньки проступили белые пятна.
– Ты – чего? – испуганно спросил Макар.
– На себя посмотри, – шепнул в ответ Сенька.
Шхуну качнуло. Потом еще раз, уже посильнее. А потом налетел такой шквал ветра, что даже внутри трюма завыло, заскрипело.
– Я здесь ни разу не был, – зашептал Макару Сенька, – а Хлыст лет пять назад кого-то здесь гонял. Вроде норвегов гонял. Без его разрешения сюда заплыли… Так вот, если Хлысту верить, то этот шторм на три дня. Он как раз и очистит Обскую губу ото льда и даст реке Оби спокойно нестись в океан.
– И тогда начнется наше дело, – обрадовался Макар.
Капитан Ричардсон еще в конце марта стоял в фиорде деревни Вардё и намеренно тянул время. То заставлял матросов перетаскивать бочки и короба в трюме, вроде – искал килевую остойчивость. Потом две недели надшивали паруса по краям. Считалось, что так паруса, если заледенеют, то не сломаются.
Верные капитану Ричардсону три матроса и два боцмана каждый день ходили в деревенскую таверну и законно пропивали по одному пенсу из денег графа Эссекса. Слушали местные новости.
Новостей в этом глухом углу не имелось.
А за три дня от начала апреля кто-то из деревенских прибрежных рыбаков, выпивши полкружки эля, вдруг сказал, что русские поморы прошли от Архангельска чистой водой до острова Рыбачий.
