8
0Молчание длилось больше минуты, и я буквально наслаждался их ошарашенным видом. Наконец Гелен, как более опытный аналитик, осторожно подбирая слова, задал уточняющий вопрос:
– То есть вы, комиссар, хотите сказать, что ваш нынешний… хм… визит в прошлое, был не… единственным?
– Если быть точным – шестой! – кивнул я. – И я такой не один, нас много.
Трое, если считать с Очкариком – так что не очень-то я и слукавил – даже детектор лжи, будь на мне сейчас датчики, показал бы, что я говорю истинную правду. Немцы снова застыли истуканами, обдумывая мои слова.
– Скажите, комиссар… – Гелен снова среагировал первым. – А… как вы это делаете?
– Использую техническое устройство! – соврал я.
– Я читал в молодости произведение мистера Герберта Уэллса… – задумчиво сказал Гелен, при этом майор покосился на него с удивлением. – Вы используете какую-то… машину?
– Да, ее можно назвать машиной… – согласился я. – Хотя ничего механического там нет, сплошная электроника.
– Электронное устройство… – даже слегка причмокнув, словно пробуя слова на вкус, пробормотал Гелен.
– Угадали… – с досадой, делая вид, что меня «разоблачили», ответил я.
– И вы, вернувшись к месту… стоянки вашего… устройства, можете вернуться обратно в свое будущее?
– Верно! – уныло (а внутри всё ликовало!) кивнул я. Кажется, немцы повелись на простейшую разводку и мы все-таки поедем в Белоруссию.
– А какова… хм… грузоподъемность вашего устройства? – прищурился Гелен.
– Несколько десятков тонн, – пожал я плечами. – Я с его помощью в прошлое танки из XXI века переправлял. Вы, простите, с какой целью интересуетесь? Хотите отправиться в будущее и посмотреть на все собственными глазами?
Если танки – в основном харьковские и сталинградские «тридцатьчетверки» – Батоныч без труда угадывал по общим габаритам и не прикрытой брезентом нижней ветви гусениц, то с остальной техникой ничего не выходило: определить, что именно везут, никак не удавалось.
