Первого звали Иваном Глебовым, второго – Сергеем Степано́вичем (с ударением на «о», поскольку фамилия, а не отчество). Оба успели немного повоевать в июне, один на «тридцатьчетверке», другой на «Ворошилове».
В остальном судьбы танкистов оказались схожими: машины сгорели, выжили чудом, единственными из экипажа. Оказавшись в окружении, пробивались к своим. Вышли, не пробыв во вражеском тылу и двух суток. Дальше – все как обычно: недолгий опрос на фильтрационном пункте и госпиталь, поскольку без ранений не обошлось. Где их и нашел Гаврилов, «вербовавший» в бригаду именно таких, кадровых, но уже успевших нюхнуть пороха и преисполниться лютой ненавистью к захватчикам.
– Похоже, воюем, я правильно истолковал?
– Правильно, Матвеич. Воюем, – без особого энтузиазма буркнул Бат, забираясь на броню. Спустившись в башню и заняв свое место, натянул танкошлем и подключил разъем ТПУ. В наушниках привычно зашипело, но к подобному он уже привык.
– Экипаж, занять места, проверить связь и доложиться!
– Наводчик готов! – первым отрапортовался Степан.
Следом отрепетовали остальные танкисты, за проведенное в экипаже комбрига время уже успевшие привыкнуть к подобной перекличке. Не, ну а что? Не подлодка, конечно, но все-таки…
– Коля, заводи, и поехали. Идем сразу за вторым батальоном, ориентир – габариты замыкающего их колонны. Дистанцию держать. Как устанешь, сразу говори, не геройствуй попусту, это приказ.
– Не переживайте, тарщ полковник, знаю. Не подведу, – добродушно ухмыльнулся в усы мехвод.
– Не впервой, чай. Справимся.
– Добро. Остальным – бдительности не терять, быть начеку. Всем все понятно? Тогда поехали. Вперед!
К рассвету большая часть ТБрОН благополучно добралась до границы Лужского района.










