Встреча с Вождем

Заодно я позаимствовал «во временное пользование» один из цилиндриков, в котором еще оставалось целых пять таблеток. Если с раной совсем хреново станет, придется воспользоваться. Поскольку никакого другого обезболивающего под рукой не имеется, а спирт хлестать – чревато последствиями. Да и осталось его немного, всего половина фляжки.

Мгновенно уговорив (я даже вкуса практически не ощутил) на троих банку тушенки с сухарями – запечатанные галеты решили пока попридержать, – мы запили скудный ужин голым кипятком и завалились спать. По очереди, разумеется.

Первым дежурил лейтенант, следом я, а самое паршивое предрассветное время взял на себя наш радист, Витька Лишков, как самый молодой и младший по званию.

К слову, идея воспользоваться трофейной радиостанцией, которую во время крайнего боя мы захватили неповрежденной, ни к чему не привела. Нет, рация была целехонька, вот только подобрать нужные частоты оказалось невозможным. Поколебавшись, Наметов с тоской во взгляде приказал вывести ценное оборудование из строя и закопать. Впрочем, захваченный шифроблокнот и кодовая таблица сами по себе являлись весьма серьезной ценностью.

Ночь прошла спокойно, а с рассветом мы пошли дальше, теперь двигаясь точно на север, поскольку петлять, уходя от погони, больше необходимости не было. На обеденном привале Серега снова сменил мне повязку, обработав бицепс стрептоцидом и йодом. Выглядела рана, с моей ни разу не врачебной точки зрения, вполне прилично, лишь кожа вокруг входного отверстия немного покраснела и сильно зудела. Ну, будем надеяться, не доиграюсь до какой-нибудь гадости вроде сепсиса или гангрены – антибиотиков-то у меня нет.

Кстати, интересно, используют ли их уже в наших госпиталях, ведь всю информацию, касающуюся этого лекарства, мы с Батом передали еще с одной из первых «посылок»? По идее, должны, для товарища Сталина не существует неважных вопросов, а банальный пенициллин поможет спасти десятки тысяч жизней и вернуть в строй тысячи опытных фронтовиков, в противном случае наверняка оставшихся бы инвалидами.

На этот раз Батоныч никаких «речуг» перед строем толкать не стал – ситуация не предрасполагала. Поскольку шуточки закончились.

Просто объявил на рассвете боевую тревогу. И если в первый момент кто и подумал, не продолжение ли это маневров (мало ли чего строгому комбригу в дурную башку взбрело?), то во второй – твердо уверился, что нет. Бригада уходила из расположения всерьез и надолго. «А скорее всего навсегда, – как меланхолично подумал, не отвлекаясь от решения более актуальных вопросов, Владимир Петрович. – Даже если удержим фронт и насуем фрицу в морду, сюда вряд ли вернемся».

Склады выметались подчистую.