7
0Либо слишком много во мне энергии молодости, от которой меня прям-таки распирает, либо как-то неудачно я зашёл. Проблем у меня и там, в собственном «часовом поясе», хватало. А получается, от одних ушёл к другим. Хотя разница есть, конечно, и существенная. Вот здесь я сейчас все сложности раскидаю и буду себе жить-поживать да добра наживать.
Да? Я даже сажусь на лавке. А что я делать буду? В принципе. Чем займусь в этой жизни? Буду прожигать юность, утопая в наслаждениях? Чем не занятие, вообще-то? Получить новую молодость, новую жизнь и не пользоваться её радостями? А может мне в монахи пойти?
Можно и в монахи, это как пойдёт. Но дело не в прожигании жизни, получать радости никто не запрещает. Но кем я стану, зная к чему всё катится? Скоро дорогой Ильич ту-ту, и понесётся воз под откос. Да он и сейчас уже несётся. Надо остановить? Или, может быть, ускорить падение? Некоторые вон до сих пор на Горбачёва молятся. Он же им свободу открыл. Раньше-то они несвободные были, а при Михал Сергеиче освободились, понимаешь…
Несколько лет, конечно, у меня имеется, но стать членом ЦК за это время я не успею, тем более генсеком. Мда… Это ирония, если что. Опять в менты податься? И что, знания мне помогут? В чём именно? Подличать и крышевать коммерсов я всё равно не буду. И опять заработаю себе язву и врагов? Неизвестно даже, смогу ли я снова добиться даже того положения, которого уже добился. Ой, как вспомню путь свой, так мороз по коже.
Думай, Брагин, думай, как ты жить собираешься и чего добиться хочешь. Времени у тебя совсем чуть-чуть остаётся. Сейчас вот школу закончишь, и…
Мои размышления прерывает звук отпираемого замка. Дверь открывается и в помещение входит капитан. Тот же самый Зарипов, что отконвоировал меня сюда, заносит стул и ставит посреди камеры. Капитан присаживается и смотрит на меня.
– Ну что, Брагин? – задумчиво произносит он. – Чего делать с тобой?
– Понять и простить, – хмыкаю я.
– Понять и простить? Это можно, конечно. Джагиров Валерий Викторович, Джага то есть, человек крайне неприятный. Сейчас он в тяжёлом состоянии находится в больнице. Боюсь, общество от него ничего доброго не получит, наоборот, будет кормить, одевать и пытаться перевоспитать, или вот, лечить, к примеру. А он отплатит чёрной неблагодарностью. Но это я так думаю. Может быть, и ты так думаешь, но есть ведь закон, правда? А вот его мы нарушать никак не имеем права.
– Не имеем, – соглашаюсь я. – Но нарушаем. Вы то есть, не я, не подумайте.
– Я? – удивляется он. – Ну ты и гусь, Брагин. Лапчатый. Это как же я закон-то нарушаю вместо тебя?
– Так я же несовершеннолетний. Так? Законных представителей не пригласили. Нет ведь? Протокола задержания нет? Тоже нет. Нарушили вы мои законные права? Конечно, нарушили.
