7
0Вдруг, она будто вздрагивает, совсем чуть-чуть, едва заметно, а потом порывисто обхватывает мою голову руками и горячо целует.
18. И тут появляемся мы, все в белом
Признаюсь, опыт волнующий, будоражащий и даже срывающий крышу. Она такая… горячая, огненная, обжигающая. Немного властная, немного робкая, немного агрессивная и немного беззащитная. Как говорится, ах какая женщина, мне б такую.
Сам себя ненавижу за это, но всё-таки я отстраняюсь и пристально смотрю на неё.
– Что? – недовольно спрашивает она.
– Это ты что? – возвращаю я ей вопрос.
– Эх, Лида-Лида… Я хотел, чтобы ты хотела.
– А ты не хочешь, – пожимаю я плечами. – Рассказывай давай.
– Что тебе рассказывать? – хмурится она. – Вообще-то это я хотела, чтобы ты рассказывал.
Мы замолкаем, повисает неловкая пауза.
– Давай хоть чаю попьём что ли? – нахожусь я. – Думаю, нам с тобой нужно хорошенько потолковать.
Мы идём на кухню и она включает чайник. Под потолком розовый абажур, смешной, немного пошлый, но очень уютный. Старый холодильник, стол, застланный порезанной клеёнкой, табуретки, буфет, крашеные стены и квадрат кафельной плитки над газовой плитой. Без изысков, но я почему-то чувствую себя здесь комфортно, в своей тарелке.
– Кофе есть, кстати, – говорит она.
– Не, давай лучше чай.
Она заваривает чай со слоником. Ну а какой ещё…
– А бабушка где? – спрашиваю я.
– У родителей. Ну, в смысле, у моих родителей. В Панфилово, не очень далеко отсюда. У них дом свой.
– Понятно. Ты значит девушка деревенская?
– Вроде того, – соглашается она.
– Юрфак закончила или школу милиции?
– Школу милиции, – кивает Лида. – Я после школы в Горький поехала. У меня там тётка в управлении торговли работала. Там поступила в техникум советской торговли, год отучилась и решила поступить на заочный факультет московского торгового института. Там же, в Горьком. Тётка меня и надоумила, а потом пристроила в универмаг ума-разума набираться. Не сразу, правда, почти год я ничего не делала, на заочном училась, но не работала. Встретила человека… ну, в общем, не до работы стало. Замуж собиралась, планы строила.
– Не вышла, – качает она головой.
– Да, не вышла и всё. Тётку арестовали, не до того стало.
– Жених испугался? Какой-нибудь профсоюзный или комсомольский был?
Губы у Лиды чуть дёргаются, но она никак исчезновение своего жениха не комментирует.
– Тётушка моя, как выяснилось, занималась хищениями в особо крупных размерах. Большое дело было, многие шишки посыпались.
– И как ты это пережила? – спрашиваю я.
– Пережила, как видишь. Нашлись добрые люди, поддержали. Муж у тётки милиционером был, погиб при задержании. Давно, много лет назад, задолго до моего приезда. У него был друг, тоже милиционер. Он иногда тётку… навещал. Хороший мужик, добрый, прямой. Он мне и посоветовал, помог даже.
