5
0Лишь у женщин хватает выдержки для долгого общения с драконами. Это исторический факт.
Её заявление настолько шокирующее, абсурдное и невероятное, что все немного теряются, и напряжение ослабевает.
Чуть пришедший в себя Вольдемир вздёргивает подбородок:
– Да, это был единственный честный и не позорный способ сохранить для семьи титул, земли и надежду на благополучие. Элида – не единственное наше дитя, у нас ещё двое сыновей, мы должны думать и об их будущем тоже.
Пока мне аристократов не понять. Ведь Элида, если помнить объяснение Арена, рискнула всем даже не ради выживания семьи, а ради сохранения титула, продажа которого могла облегчить их жизнь. Эта непонятная аристократическая гордость, которая мешала девушкам смириться с обстоятельствами и даже в камерах перед судом дала им сил говорить мне в лицо гадости о том, что я чужая и недостойна внимания Арена. Возможно, гордость становится особенно болезненной, когда её не поддерживают деньги.
– Но Элида тоже наша дочь! – Мелада стискивает кулаки. – О ней мы тоже должны были думать!
– С него спрашивай, – Вольдемир указывает на бледного дедушку. – Он загнал нас в этот угол, он был главой рода, его и спрашивай, почему он не думал о благополучии семьи, почему бросил нас ради своих глупых, бесполезных изысканий!
– М-мои, – дедушка вцепляется дрожащими пальцами в стул. – Мои изыскания не были бесполезными, и я не мог предположить, что всё так обернётся.
– Вот и мы не могли предположить, что Элида сделает такую глупость! Мы уж точно её такому не учили.
Мелада мотает головой:
– Не надо было так на неё давить!
– Но ты же была согласна, – возражает Вольдемир, и Мелада страшно бледнеет, опускает взгляд.
В гостиной становится так тихо, что слышно наше дыхание.
– Высказались? – строго интересуется Ланабет. – Если у кого-то ещё что-то на душе кипит, говорите сейчас. А потом мы будем пить чай и думать, как быть дальше.
Стыдно, кажется, становится всем. И мне в том числе.
– Эм, – Сильвана оглядывает семью и нервно теребит пепельную кудряшку. – Простите нас за излишнюю… эмоциональность. Здесь, конечно, не место для выяснения отношений.
– Но вы уже начали, – напоминает Ланабет. – Продолжайте, не стесняйтесь. Разберёмся по-семейному. Похоже, претензий друг к другу у вас накопилось много, выразить их – единственный способ начать примирение. И даже если примирение невозможно, вы должны хотя бы попробовать разрешить конфликт. Самое малое – довести отношения до внешне мирного общения. Вам придётся встречаться на приёмах, на которых будут представители правящих родов и властители других стран, если вы будете вести себя, как молодые драконы, вас не поймут.
Сильвана опускает взгляд:
– Простите нашу несдержанность, просто все эти новости… так внезапны.
