5
0– Давайте, – Сильвана взмахивает морщинистыми руками, – давайте признаем, что все мы были немного не правы, и…
– Я не делал ничего предосудительного! – Вольдемир складывает руки на груди. – Не знаю как там в других мирах, а в наших каждый член рода ответственен за его благополучие. Каждый должен делать всё для блага семьи.
– Элида ваша семья, – напоминаю я, – почему ради её блага вы не подумали о последствиях?
Вольдемир обжигает меня гневным взглядом, но возразить не осмеливается и разворачивается дедушке.
– А ты почему молчишь? Что, скажешь, что я недостаточно хорошо заботился о семье? Тебе предоставить финансовые документы или ты так, мимоходом решил заглянуть перед очередной исследовательской поездкой? Или вовсе заглядывать не собирался? Конечно же, во дворце сытнее и проблем меньше.
– Ты давно глава рода, – почти шепчет бледный дедуля. – Я не собираюсь отнимать у тебя право управления. Если, конечно, ты сам этого не хочешь.
– Довериться абсолютно безответственному человеку? Нет, конечно, не хочу, нам одного раза хватило.
– Хватит на него нападать! – подойдя к дедуле, беру его сухую, подрагивающую руку. – Он поступил глупо и самонадеянно, но не со зла, и сполна расплатился за это.
– Судя по здоровому внешнему виду и прижитой на стороне внучке, он там не слишком уж расплачивался, скорее просто жил.
Так… а ведь если посмотреть с точки зрения местных законов, получается, мой отец – незаконнорожденный.
«Арен, – вздыхаю. – Сильно плохо то, что я незаконнорожденная?»
«Не имеет ровно никакого значения, у нас, правящих, иные взгляды на жизнь. И это Флосам надо бороться за то, чтобы ты признала родство с ними, а не наоборот».
Окинув нас всех шальным взглядом, Мелада издаёт сдавленный полувздох-полустон и, впившись в меня диким взглядом, подходит ближе, падает на колени, склоняя голову:
– Пожалуйста, смягчи наказание Элиды. Она хорошая девочка, всегда была доброй, я не знаю, как, почему так получилось, но уверена, она раскаялась.
По поведению Элиды перед судом мне так не казалось. Но это было до того, как она прочувствовала на себе весь ужас изменения судьбы и неволи.
– Элиде смягчили наказание, – ледяным тоном напоминает Арен.
Очень хочется поднять Меладу с колен и отойти. Не нравится мне, что начали так униженно обращаются с просьбами, непривычно.
– Очень прошу, – Мелада обхватывает мои ноги. – Умоляю. Дайте хотя бы возможность повидаться с ней последний раз, хоть письмо написать… Что-нибудь…
– Мелада, прекрати! – Вольдемир хмуро надвигается на нас и останавливается.
Я жалобно смотрю на оскалившегося Арена.
На дедушку смотрю, бессильно оглядывающегося то на жену, то на сына. Сильвана тоже смотрит на меня с надеждой. Она не просит словами, но взглядом поддерживает мольбу Мелады.
