5
0И я не могу на неё не смотреть: она словно поймала меня в плен расширившихся зрачков.
– Что здесь происходит? – неожиданно резко произносит дедуля, и мне жалко его: он ведь не понимает, почему мы… он ведь ничего не знает.
– Всё хорошо, – шепчет Вольдемир, протягивая руку к жене.
– Я не могу сидеть здесь и притворяться, что всё в порядке! – Мелада отскакивает, стул с грохотом падает на пол. – Не могу сидеть и делать вид, что ничего не произошло!
В дверь заглядывают гвардейцы, но Ланабет жестом отправляет их прочь.
– Дорогая, не надо, – Вольдемир встаёт, тянется к жене.
Поднимается и дедушка. Мелада, отступает. Запрокинув голову, болезненно смеётся. Мои ногти до боли впиваются в ладони, Арен накрывает мои руки тёплой ладонью.
Слёзы наконец проливаются на лицо Мелады:
– Какая ирония. Мы последние деньги потратили, чтобы узнать о живых цветах, чтобы Элида могла привлечь внимание, и теперь её для нас нет, и всё… всё получилось вот так! Просто немыслимо! И мы должны просто забыть её! И делать вид, что всё хорошо! Что Элиды нет и не было!
Её прерывистый, истерический смех вновь наполняет гостиную.
«Видишь, Лера, – сквозь бешеный стук сердца прорывается сердитый голос Арена, – один раз проявили слабость – и они уже на шею садятся».
Вырываю руки из-под его ладони.
– Они мои родственники!
Дедушка крутит головой, оглядывая потупившуюся жену, отвернувшегося от него сына и кусающую пальцы Меладу.
– Что… Да что случилось-то? – он хватается за седые волосы, вскидывает руки. – Скажите уже хоть что-нибудь!
Ланабет сцепляет пальцы, направляя лицо в его сторону:
– Ваша внучка Валерия попала в академию вместе с Ареном, он сразу обратил на неё внимание. Девушку, только что явившуюся из непризнанного мира, не считали потенциальной избранной, поэтому решили, что она соблазняет его в надежде стать любовницей. Элида Флос из-за бедственного положения семьи надеялась на это же и вместе с двумя другими девушками, попав под влияние Культа, покушалась на Валерию, на чём была поймана и осуждена на изменение судьбы.
Глаза дедушки всё шире и шире, распахиваются до какого-то ненормального предела. Дослушав, дедуля бессильно опускается на стул.
Не знаю, можно ли было сказать как-то мягче, обтекаемее… Хотя Ланабет сказала кратко и по существу, чего уж…
«Арен, только ты не скажи чего-нибудь в духе того, что подумал», – прошу я.
– Этого не может быть, – шепчет дедушка. – Как? Почему мне ничего не сказали? И причём здесь цветы?
Поникший было Вольдемир резко расправляет плечи.
– О, – Сильвана всплескивает руками. – Всё это большое, очень большое недоразумение.
Рассмеявшись, Мелада прячет лицо в ладони, голос её звучит сдавленно:
– Даже сейчас вы не хотите признавать, что эта идея была глупой с самого начала.
