1
0Через пару дней созвонимся…
– А что так долго-то?
– А почву прощупать, людей подготовить? В общем, я позвоню. А ты подгребешь к «Крестам». Музей где, знаешь? Бабки не забудь. Ну, и дачку захвати, тоже, ха-ха…
Когда Захарченко отчалил, зело довольный состоявшейся беседой, Шилов побродил по кухне в состоянии глубочайшей задумчивости, потом достал мобильник, настучал номер и переговорил с абонентом.
В цене сошлись быстро. Если не сработает схема с уркаганом Карновского, если заряженный тюбик с пастой Карташ по каким-то причинам не получит, то тогда наступит время третьего, заключительного уровня компьютерной игрышки «Карташ мает дай», и в дело вступит снайперский автомат СВУ-АС. Вот только придется дожидаться, когда означенного Карташа вывезут наконец-таки из «Крестов». А уж об этом событии Шилов узнает загодя.
Смотрите, кто пришел!
На следующий день к Карташу заявился следователь, вот радость-то. Терпеливо ждал его, что характерно, в той же самой комнатенке, где Алексей свиданькался с адвокатом. Как водится, выложил перед Алексеем пачку сигарет, достал из «дипломата» папку, дешевую шариковую ручку и весьма ласково представился:
– Виктор Витальевич Малгашин, следователь по особо важным делам. Курите, пожалуйста.
– Итак, господин Карташ, приступим к нашему Марлезонскому балету.
Сфокусировал взгляд на кончике носа Алексея – вроде бы смотрит прямо в лицо, а взглядом не встретишься, и это, по следовательской идее, должно было выводить допрашиваемого из себя. Но Карташ почему-то – ну что ты будешь делать! – оставался спокойным, как танк на постаменте.
Следак еще немного поиграл в гляделки и тут же взял быка за рога.
– Вы знаете, что меня больше всего поражает в вашей истории?
Он выдержал театральную паузу.
– То, что вы не сделали чистосердечного признания. Ни сразу после задержания, ни позже. А ведь вам предлагали, я знаю, оформить явку с повинной. Да и сейчас вы не донимаете меня просьбами о чистосердечном и о раскаянии – меня это тоже поражает. Ей-богу. Честное слово. На что вы надеетесь? В вашем положении вроде бы не остается ничего другого как активно сотрудничать со следствием. Или я чего-то не понимаю! Я читал ваше дело и удивлялся. Ведь вы должны были, очухавшись и увидев картину содеянного, схватиться за разлохмаченную голову и воскликнуть: «Как я мог! Что я наделал! Нет мне прощения! Я достоин самого ужасного наказания!» И тут же бухнуться в ноги подбежавшим органам правопорядка…
– Тебе бы, начальник, книжки писать, – перебил Карташ крылатой фразой.
– Может, и засяду когда-нибудь, – следак откинулся на спинку стула. – Обещаю одну главу уделить и вашему делу. Народу должно понравиться.
