1
0– Ну… Это, брателло, зависит от того, что ты припас.
Шилов сходил в комнату, вернулся с большим полиэтиленовым пакетом «Максидом», водрузил на стол среди закусок, принялся разбирать. На столе постепенно росла куча: яблоки, апельсины, два блока «Лаки-страйк», шерстяные носки, перчатки, шапочка-«пидорка», бритвенный станок «Мах 3», сахар, зубная щетка с зубной пастой, пакетик с чищенным фундуком, пара лимонов и бутыль «Кристалла» ноль-семь.
– Ты офуел? – спросил Костя.
– Что опять не так? – нахмурился гость.
Захарченко обличающе поднял бутылку водки:
– «Кресты», по-твоему, что, кабак? Ты бы еще девочку для него позвал!
– Отставь в сторону, – равнодушно пожал плечами Шилов, но Костя заколебался.
Ага, сучара, подумал Шилов, жалко отставлять-то. Куда проще вылакать самому, со своими коллегами-мудозвонами? Давай-давай, лакай…
– Ладно, попробуем пронести, – сказал Захарченко и поставил бутылку на стол. – А вот бритву точно нельзя.
– Да им даже бумагу не разрезать! Захарченко задумчиво посмотрел на Шилова и сказал:
– Знаешь, старик, находятся умельцы, которые такой штучкой тебе глотку от уха до уха разделают на лепестки, ты и квакнуть не успеешь.
– Слушай, а как же Мадуеву ствол пронесли? – нахмурился Шилов.
– Это ты у той следачки спроси…
Вот теперь Костя чувствовал себя в своей тарелке. Теперь уже не ему, а он оказывает услугу. И волен карать и миловать. Захочет – так вообще пошлет москвича… Нет, послать нельзя, тогда он денег потребует…
Захарченко заглянул в носки, подбросил на ладони выбранный наугад запечатанный блок сигарет, открыл тюбик с пастой, понюхал.
– Чистый кокаин, – мрачно пошутил Шилов. – Можешь попробовать.
Паста же, пропитанная ядом, ждала часа своего попадания в рот сантиметром ниже…
Захарченко пасту закрыл, согнул тюбик немного – нет ли чего внутри. И сказал нерешительно:
– Ну, в общем, остальное тоже не все можно, но я попробую договориться. Значит, пост на входе, пост у корпуса, корпусному придется отстегнуть, цирикам на отделении и у галеры, ну тем немного, они непривередливые…
Он налил себе водки из уже открытой бутылки, махнул в одиночку, постоял немного, прислушиваясь к ощущениям. Поразмыслил малость и, больше никого не придумав, Костя назвал сумму. И тут же пожалел, что не назвал в два раза больше.
Шилов уважительно крякнул. Сумма для такого дела, как пронос посылки мимо «таможни», была запредельной. Но для отмщения убийце Гаркалова-младшего более чем скромной, причем он готов был дать голову на отсечение, что Захарченко большую часть положит себе в карман. Ладно, пусть пока живет, сученок, лишь бы дело сделал.
– Ладно, – буркнул Шилов, – договорились.
– Ну и хоккей, – подмигнул ему Костя. – Да ты не переживай, доставим лично в руки.
