5
0– Может, не следует пользоваться палкой? – предложила Френсис.
Харриет бросила презрительный взгляд на сестру, прежде чем повернуться к остальным.
– Мы можем вернуться к сценарию? – спросила она так строго, что тон явно отдавал сарказмом.
– Конечно, – кивнула Энн, глядя в сценарий. – Где мы остановились… Ах да, ты никогда не сразишь мою дочь и все такое.
– О нет, я не произношу слова роли. Просто ищу место, на котором остановилась.
Она откашлялась и взмахнула палкой, на этот раз подальше от Элизабет:
– Ты никогда не сразишь мою дочь!
Энн так и не поняла, как умудрилась произнести это, не рассмеявшись.
– Я не хочу сразить ее, – заверил лорд Уинстед достаточно драматично, чтобы заставить рыдать публику из Друри-Лейн. – Я хочу жениться на ней.
– Нет-нет-нет, мисс Уинтер! – воскликнула Харриет. – Вы совсем не кажетесь расстроенной!
– Я и не расстроена, – призналась Энн. – Эта дочь чересчур жеманна. Думаю, злая королева будет рада сбыть ее с рук.
Харриет страдальчески вздохнула:
– Может и так, но злая королева не находит свою дочь жеманной.
– Я тоже считаю ее жеманницей, – вставила Элизабет.
– Но ты и есть дочь! – заметила Харриет.
– Знаю. Я весь день читала роль. Она идиотка.
Пока они препирались, лорд Уинстед подвинулся ближе к Энн и сказал:
– Я чувствую себя похотливым старикашкой, когда пытаюсь жениться на Элизабет. – Она усмехнулась. – Полагаю, вы захотите поменяться ролями.
Он сделал зверскую гримасу:
– После того как вы сказали, что я идеальная злая королева? Ни за что!
Граф наклонился ближе.
– Не хочу ссориться, но, по-моему, я назвал вас идеально злой королевой.
– О да, это намного лучше. – Энн нахмурилась. – Вы видели Френсис?
Он кивком показал вправо:
– По-моему, она роется в кустах.
Энн проследила за его взглядом и поежилась:
– Она сказала, что практикуется к следующей пьесе. – Энн непонимающе уставилась на него. – В которой она собирается играть единорога.
– Ах да, конечно, – хмыкнула она. – Френсис довольно настойчива.
Лорд Уинстед широко улыбнулся, и сердце Энн пропустило удар. У него такая прекрасная улыбка! Лукаво-озорная, но… Энн не знала, как это описать, если не считать, что он хороший человек, порядочный, благородный, различающий добро и зло, какой бы греховной ни была его улыбка…
Она знала, что он не причинит ей боли. Даже собственный отец не казался таким надежным.
– Вы вдруг стали такой серьезной, – заметил лорд Уинстед.
Энн с усилием вернулась в реальность.
– О, ничего, – быстро заверила она в надежде, что при этом не покраснела. Иногда нужно было убеждать себя, что граф не читает ее мысли.
