Ночь наслаждений

 – В качестве их кузена, то есть мужчины, вы вряд ли можете быть примером поведения истинной леди.

Он резко подался вперед:

– Вам все это очень нравится, не так ли?

Она улыбнулась. Почти незаметно.

– Думаю, это даже лучше, чем пьеса Харриет, – изрекла Френсис, воззрившись на Дэниела.

– Я все записываю, – предупредила Харриет.

Дэниел оглядел ее. Не удержался. Хотя точно знал, что, кроме вилки, у нее в руках ничего нет.

– То есть запоминаю, чтобы потом записать, когда время будет, – поправилась она.

Дэниел снова повернулся к мисс Уинтер. Она выглядела ужасно аккуратной и осанка была выше всех похвал. Темные волосы стянуты узлом на затылке. Каждая прядь тщательно заколота. В ней не было ничего необычного, и все же…

От нее исходило сияние.

По крайней мере, ему так казалось. Возможно, его мнение разделил бы любой мужчина в Англии. Если Харриет, Элизабет и Френсис не видели этого, то лишь потому, что они… девочки. И к тому же молодые, которым в голову не придет видеть в ней соперницу. Взгляды их не были затуманены ревностью или предрассудками. Поэтому они видели ее такой, какой она хотела быть увиденной: преданной, образованной, с тонким умом.

И хорошенькой, конечно. Это было очень странно, и Дэниел понятия не имел, откуда взялось ощущение того, что мисс Уинтер нравится быть хорошенькой так же сильно, как она ненавидит быть красивой.

И от этого он находил ее еще более чарующей.

– Скажите, мисс Уинтер, – спросил он наконец, тщательно выбирая слова, – вы когда-нибудь пытались играть в одной из пьес Харриет?

Она плотно сжала губы. Ее приперли к стенке, ответ требовал простого «да» или «нет», и ей это пришлось не по душе.

– Нет, – выдавила она.

– Не думаете, что сейчас самое время?

Он не спускал с нее взгляда:

– Если я участвую в пьесе, значит, и вы тоже.

– Это очень поможет, – согласилась Харриет. – Там двадцать персонажей, мисс Уинтер, а без вас каждому придется играть по пять ролей.

– Если присоединитесь к нам, – добавила Френсис, – у нас останется только по четыре роли.

– А это, – торжествующе закончила Элизабет, – будет понижением на двадцать процентов!

Дэниел все еще подпирал ладонью подбородок, поэтому слегка наклонил голову, чтобы принять глубоко задумчивый вид.

– И ни одной похвалы превосходному применению их математических способностей, мисс Уинтер?

Она была готова вот-вот вскипеть. Впрочем, такая реакция естественна, когда вокруг плетется заговор! Но как типичная гувернантка она не устояла перед тем, чтобы заметить:

– Я же говорила, что полезно уметь считать в уме.