Ночь наслаждений

– Кроме того, – перебила Харриет, – пожар вряд ли поможет тебе с твоим персонажем. Ты уже…

Она обвела лицо рукой.

Он понятия не имел, что это значит.

– Твои синяки, – пояснила Френсис очень громким шепотом.

– Ах да, – догадался Дэниел. – Да, конечно! К сожалению, я слишком много знаю об уродливых лицах.

– По крайней мере, тебе не понадобится грим, – ухмыльнулась Элизабет.

Дэниел как раз благодарил бога за малые милости, но тут Харриет сказала:

– Если не считать бородавки.

Благодарность Дэниела быстро испарилась.

– Харриет, – объявил он, глядя ей в глаза как взрослому человеку, – прежде всего я должен тебе сказать, что никогда не был трагическим актером.

Харриет отмахнулась от него, как от комара.

– Вот это самое замечательное в моих пьесах: каждый может сыграть любую роль и наслаждаться своей игрой.

– Не знаю, – протянула Френсис. – Мне не понравилось быть лягушкой. Весь следующий день у меня болели ноги.

– Возможно, нам следовало бы выбрать «Лягушачье болото», – заявила мисс Уинтер с невинным видом. – Бутылочно-зеленый – последняя мода в мужской одежде этого года. Наверняка и в гардеробе лорда Уинстеда есть что-то этого цвета.

– Я не стану играть лягушку, – лукаво прищурился он. – Разве что вы тоже ко мне присоединитесь.

– В пьесе только одна лягушка, – храбро сообщила Харриет.

– Но разве она не называется «Лягушачье болото»? – спросил он, хотя следовало бы поостеречься. – На болоте должно быть много лягушек.

Господи боже, от этого разговора у него уже голова шла кругом.

– Это ирония, – сказала Харриет, и на этот раз Дэниел сумел сдержаться, прежде чем спросил, что она имеет в виду.

У него заболел мозг.

– Думаю, кузену Дэниелу будет лучше прочитать пьесу самому, – решила Харриет. – Я принесу ее сразу после завтрака. Можешь прочитать ее, пока идут уроки географии и математики.

У Дэниела было ощущение, что он предпочел бы географию с математикой, хотя не слишком любил и то и другое.

– Мне придется придумать новую фамилию для лорда Финстеда, – продолжала Харриет, – иначе все посчитают, что это ты, Дэниел, хотя, конечно, это не так… если только…

Она многозначительно помолчала, возможно, для драматического эффекта.

– Если только, что? – спросил он, хотя был абсолютно уверен, что не хочет слышать ответа.

– Ну… ты никогда не скакал на жеребце задом наперед, верно?

Он открыл рот, но не проронил ни звука. Но его вполне можно простить за это, не так ли? На жеребце? Задом наперед?

– Дэниел? – подстегнула Элизабет.

– Н-нет, – выдавил он наконец. – Не ездил.

Харриет с сожалением покачала головой.

У Дэниела осталось такое чувство, словно он каким-то образом не дотягивает до идеала. Что было абсурдно. И раздражало.