Конго Реквием

Бледные стены, шкаф, прикроватный столик – капельницы и следящие мониторы. Он знал, где он. Во время перевозки, несмотря на выжженный мозг и ломоту во всем теле, он уловил отдельные слова, пункт назначения. Его должны были госпитализировать срочно, в ближайшее место. В Институт Шарко, в нескольких километрах от Локирека…

Итак, план сработал. Передоз как ключ от спецбольницы. Он знал, что Жан-Луи Ласей никогда не согласится его принять. Что стоит ему дернуться, и медик предупредит Виара, а тогда его ждет путешествие на дно морское в джутовом мешке.

Оставался главный вход – для больных.

Вкатив себе запредельную дозу в нескольких километрах от фабрики монстров, Лоик мог быть уверен, что его срочно отправят туда, пусть даже спецбольница не была общественным медицинским учреждением. И теперь он был на месте, живой, в сознании, не слишком разбитый – и под чужим именем благодаря паспорту, купленному у Микки. Как говорили его подручные в «Firefly Capital»: «Всего-то и осталось…»

Судя по комментариям врачей «скорой помощи», у него случился серьезный сосудистый приступ. Его вены так сжались, что практически ничего не пропускали.

Легкие заблокировало, как слишком надутые шины. Его дефибриллировали электрошоком. Его интубировали. Ему сделали переливание. Машину удалось запустить.

Он не знал, сколько времени проспал. Часы. Ночи. Дни. Пробуждение не улучшило дела. Из него бесконечно хлестало из всех дыр: и понос, и рвота. Единственная картинка, оставшаяся в памяти: слишком белый и слишком большой клозет (модель для инвалидов) и он сам, скорчившийся на сиденье, пока внутренности опустошаются, а мигрень молотом бьет в затылок. Потом его снова уложили в кровать, и пришел черед разгуляться судорогам и конвульсиям.

Изгибаясь дугой на кровати, он иногда застывал неподвижно, одеревенелый, как фонарный столб.

Укол. Он снова отключался, теряя всякое представление о времени: часы у него забрали. Все шло через вены, и он давал накачивать себя витаминами, успокоительными, растворами. Когда он просыпался, удовольствия разнообразились: приступы ломки, панические атаки, кровотечения из носа, конвульсии, которые оставляли его мокрым от пота и разбитым от боли. Единственное, что казалось ему неизменным, – это умственная дегенерация.

Спал он или бодрствовал, его нейроны продолжали утекать.

Сейчас, впервые, он чувствовал себя хорошо и относительно владел собой. Звуки из коридора, химические запахи в сумерках. Он улавливал реальность, как ныряльщик под водой воспринимает мир на поверхности.

Несмотря на неустойчивое состояние, он все еще радовался своему успеху. Он был в логове дьявола, и враг не знал, кто он такой. Значит, он мог передохнуть и выработать наилучшую стратегию.