Конго Реквием

Мысль свести счеты с Ласеем всегда грела ему сердце, но сейчас, прикованный к кровати, что он мог сделать? А главное, что задумал противник? Если он правильно все понял, если де Пернек и Ласей один и тот же человек, предполагает ли это, что грядет последнее действие? Новая ловушка?

Эта мысль навела на другую: он сказал себе, что между двумя мужчинами есть различие, и крайне существенное: де Пернек был трусом, который никогда не мог перейти к действию (это Мэгги разделала Кати), Ласей же, напротив, был крепким орешком, не боящимся физического насилия.

Как объяснить подобную перемену? Может, он закалился с возрастом? А может, принимал наркотик или какой-то препарат собственного изобретения?

По телу пробежали мурашки: плейбой-профессор провел несколько десятилетий, исследуя жестокость. Он утверждал, что хочет обуздать ее, – но возможно, он искал иные пути, например, чтобы высвободить собственную агрессивность…

Хуже всего было то, что Эрван ни в чем не был уверен и не мог ни двинуться, ни даже позвонить – никто бы ему не поверил. В этой камере-обскуре он был больше чем мертв – похоронен заживо.

Он закрыл глаза – веко к веку, тьма на тьму – и стал молиться за Лоика.

Уехав после полуночи и соблюдая ограничения скорости, он доехал до Бреста около семи утра. Садиться за руль «астон-мартина» было исключено: он снизошел до «Ауди А3», на котором когда-то ездил на работу.

GPS. Локирек. Гостиница с видом на море. Белая многоэтажка, синие ставни, зеленая лужайка. Во внесезонье заведение было наполовину закрыто и могло предложить только несколько номеров, но Лоик не стал привередничать. Он велел обязательно разбудить его не позднее девяти утра.

Пока он говорил, его лицо все сильнее гримасничало и подергивалось тиком. Девушка за стойкой подозрительно поглядывала на него – время заезда, смертельная бледность, лихорадочная возбужденность: от Лоика так и несло проблемным клиентом. Она даже предложила вызвать врача – он злобно оборвал ее и только повторял как заведенный:

– Разбудите меня в девять! Это очень важно!

Учитывая, что он задумал, ему придется приготовить как минимум двадцать порций. Когда он их выкурит, мозг превратится в один сплошной развал, сердце – в кусок мертвечины, а вены – в свинцовые трубы.

Если все пройдет хорошо, именно к этому моменту администраторша, обеспокоенная тем, что он не отвечает на ее звонки, обнаружит его в номере.

После второго комка вонь жженой соды заполнила номер, его большой палец горел от постоянно включенной зажигалки, а по всему телу бегали мурашки. Зов наркотика. План рискованный, но было в нем и нечто возбуждающее: передоз в качестве смертельного оружия, куда уж дальше.