Конго Реквием

Из простого страха – страха перед жертвой, перед полицией, перед последствиями своих преступлений. Евнух жестокости. Он мечтал о насилии, но был не приспособлен для такого рода инстинктов. Слабак, не решающийся пойти даже на минимальный риск во имя своего порока. Эту истину он открыл для себя сорок лет назад в стране, где не было места ни закону, ни жалости и на которую первопроходцы наложили свой неизгладимый отпечаток. В том черно-красном городе этот человек сначала встретил женщину. Он испытал к ней влечение… непреодолимое. А еще его дорога скрестилась с одним копом, молодым, травмированным, душевнобольным.

Он сразу же понял, что тот обладал тем, чего недоставало ему самому: силой, мужеством, способностью убивать. Он начал лечить копа и обнаружил у того еще одно бесценное сокровище: безумец не только мог убивать, но и имел под рукой готовую жертву…

Стены резко отражали электрический свет. Ласей, в белом халате, идеально вписывался в картину.

– Мэгги предложила мне свое тело в обмен на шкуру Кати Фонтана, – продолжил он, – но я бы в любом случае толкнул Морвана на ее убийство.

– Я здесь не для того, чтобы слушать старые байки…

– Ошибаешься: я говорю о настоящем. Базовые события, которые объясняют все, что случилось за последние два месяца. В ту ночь я понял, кто я есть на самом деле… – Он издал мрачный смешок, незаметно поднеся руку к своему члену. – Когда Мэгги кромсала Кати, я следил за ней через щели в сарае. Для меня это стало… откровением. Позже, когда мы занимались любовью прямо на месте казни, ее тело больше меня не волновало. Что меня возбуждало, так это секс с убийцей, в запахе еще теплой крови…

– К чему вы ведете? – закричал Лоик.

 – Все, что вам после этого удалось, – это сбежать из Конго и исчезнуть. Вы поменяли имя и начали свою карьеру психиатра-психопата в Бельгии. Какая связь с опытами последних лет?

Ласей – де Пернек вздохнул и несколько секунд хранил молчание. Каждая секунда была заполнена светом. Белые ожоги трепетали под черепной коробкой Лоика, превращаясь в черную завесу под веками.

– Вернувшись в Европу, я лечил неврозы других и наблюдал за ними. Через них я старался лучше понять себя, проанализировать, почему я так мучаюсь оттого, что не могу убивать и причинять страдания.

– А вам никогда не приходило в голову, что этот страх мешает вам причинять зло?

– Узнаю тяжеловесное и ограниченное суждение толпы…

– Я был алкоголиком, сидел на героине и кокаине. Я бисексуал и буддист. Это я убил Фарабо. Я вырвал ему лицо собственными руками. Не думаю, чтобы я был классическим образчиком трудящихся масс.

– Ты убил из мести. Ты убил, чтобы спасти брата. Ты убил с наивным убеждением, что творишь добро.