Конго Реквием

Безумие источило его плоть, как людоед высасывал бы кости скелета.

– Что именно с вами делали в том заведении?

Бенабдалла забился головой о стенки каркаса. Его губы дрожали. Эрван приблизился и взял его за руку. Тут же попытался вмешаться один из санитаров:

– Вы не должны к нему прикасаться.

– Патрик… Что с вами делали?

Зрачки Бенабдаллы вращались под веками, словно не могли ни на чем сфокусироваться.

Ненормальный вроде бы отвлекся от своих мыслей, и его взгляд остановился на копе.

– Ты ничего для меня не можешь… – выплюнул он с отвращением.

– Патрик… – Эрван склонился над ним, санитары больше не решались ему помешать.

 – Я здесь, чтобы помочь тебе. Если хочешь сказать мне, что у тебя на сердце…

– Ничего у меня на сердце, – неожиданно ухмыльнулся тот. – Это у другого, у Плага, на сердце было много чего… Стоило глянуть на его труп…

– Что с вами делали в лазарете?

Безумец упрямо наклонил голову:

– Ты ничё для меня не можешь. Я уже умер. Они меня там убили…

– Черт побери, Патрик: скажи наконец, что они тебе сделали!

На этот раз один из медбратьев схватил его за руку и вынудил отпустить запястье больного: Эрван осознал, что сжимает его так сильно, что у него самого побелели суставы.

Санитар разогнул его пальцы по одному, как делают, чтобы освободиться от последнего пожатия трупа. Коп отступил и провел рукавом по лбу.

– Он убил нашего Учителя, – выдохнул тот.

Бенабдалла изъяснялся, как Рэнфилд, маньяк-убийца из романа «Дракула», пожиратель мух, одержимый духом графа-вампира.

– Плаг никого не убивал.

Когда Эрван арестовал Хосе Фернандеса, то был уверен, что тот задушил Тьерри Фарабо, чтобы украсть у него стволовые клетки и продать их четырем фанатикам, которые хотели стать Человеком-гвоздем.

Сегодня он знал, что ошибся: Плаг просто изъял фибробласты из тела и инсценировал так называемую кремацию.

Он хотел возобновить попытку, когда позади него открылась дверь.

– Я вынужден прекратить встречу, – заявил психиатр. – Вы его перевозбуждаете.

– Почему вы согласились на этот допрос? – спросил он, пройдя несколько шагов. – Вы меня даже не спросили, о чем идет речь. В нормальном мире мне пришлось бы пару недель собирать бумажки, чтобы приблизиться к Патрику, да и то без малейшей уверенности в результате.

– У меня свои причины.

– Я читаю газеты. Я знаю, что вы расследовали дело Человека-гвоздя и спецбольницы Института Шарко.

– Вы не слышали Патрика? Лужа с утками… Психиатрия может скатиться в самые разные злоупотребления, и мне кажется, что в Бретани происходят странные вещи.

Эрван не доверял критике внутри одного профессионального мирка: зависть, соперничество, злонамеренность… Но слова этого психиатра могли подкрепить свидетельство человека в каркасе.