Конго Реквием

Расхаживая по коридору, Эрван поглядывал через приоткрытую дверь на брата, дремлющего у изголовья Мэгги.

– Ты отказался, надеюсь?

– Он предложил мне целое состояние.

– У него нет разрешения.

– И однако, он один из лучших стрелков, которых я когда-либо видел.

– Он всякий раз попадал в яблочко, причем с любой руки.

Брат одинаково владел обеими руками, но откуда такое снайперское мастерство? Что у него на уме? И что он собирается делать с пушкой, если все его путешествия сводятся к перемещению от авеню Матиньон до Трокадеро?

– Я заберу ствол, – заключил Эрван.

 – А если не выйдет, то обвиню тебя в незаконной торговле оружием.

Вернувшись в палату, он попытался расспросить брата, но безуспешно. Лоик туманно говорил о своих намерениях и отказался вернуть пистолет. Они поругались, тихими голосами, у постели матери – воистину не лучшее место для выяснения отношений.

Час спустя новый звонок и новый повод для тревоги. Фитусси сдал ему новость до того, как она выйдет в свет: Трезор Мумбанза, приехавший погулять в Лозанну, был убит около восемнадцати часов в своем номере в отеле двумя собственными телохранителями, которые и сами полегли в перестрелке с Боссом Лубумбаши.

Фитусси был не великим умником, но располагал достаточными сведениями – «Колтано», Катанга, убийства Нсеко и Монтефиори, – чтобы связать эту бойню с насильственной смертью Морвана. Прежде чем выйти на контакт с МИДом, он желал выслушать мнение Эрвана, но тот был начеку: ни слова об ответственности Мумбанзы за смерть отца и о махинациях вокруг «Колтано» и новых месторождений.

На самом деле Эрван ничего не знал, но больно уж эта смерть пришлась кстати. Немного слишком, по правде говоря.

Может, Баладжино наводил порядок в хозяйстве? Или это расплата за смерть Понтуазо? Или новый круг перемены мест в оркестре внутри самого «Колтано»? «Негритянские штучки», как говаривал Морван?

Он только повесил трубку, как услышал цоканье каблуков по вестибюлю этажа. В круглых окнах створчатых дверей мелькнула Гаэль, с розовыми щеками и в черной облегающей шапочке.

– Где ты была? – спросил он, подходя к ней.

– Вот черт! – присвистнул он.

Он схватил ее за руку и толкнул к служебной лестнице.

– Ты что, сдурел?! – воскликнула она.

Он заставил ее сбежать по ступенькам, и через несколько секунд они оказались снаружи, вдали от духоты, запаха антисептиков и облупившейся штукатурки.

– Только не говори, что Мумбанза – это ты.

– Ты что, совсем чокнулась?

– Но ведь это он велел убить папу, да?

Потрясенный Эрван провел обеими руками по лицу:

– Ты решила прикончить человека своими маленькими ручками, даже не зная, виновен он или нет?

– Но ты же сам сказал…

– Я высказал тебе наиболее вероятную гипотезу.