10
0Он закрыл почту, решив, что нужно будет как можно скорее сменить электронный адрес – этот распространялся быстрее, чем триппер. Мэгги права: похороны должны пройти «в самом узком кругу», это перекроет кислород вонючей банде лицемеров. Картина, которая ужаснула его совсем недавно, – Морваны, стоящие под бретонским дождем у края гранитной дыры, – вдруг показалась успокоительной.
Раздался особый звоночек – СМС от кого-то из группы. Фавини послал ему полный список мест, где проходила лечение Изабель Барер-Усено начиная с 1990-х годов. Щелчок, взгляд: после 2003-го – ничего.
Попробовал сосредоточиться на именах, датах и адресах заведений. Психиатр провела треть взрослой жизни в глухих стенах психбольниц. Не считая того времени, когда она практиковала, так сказать, по другую сторону баррикад. Ее брат утверждал, что ее не исключали из профессиональной ассоциации. Надо проверить, но звучит правдоподобно.
В любом случае Барер и Морван общались с одними и теми же психиатрами – что могло послужить еще одной связкой, пусть непрямой и отдаленной, но Эрван цеплялся за малейшую деталь.
Он набрал номер и попал на дежурную медсестру – было уже за полночь. Он сухо представился и потребовал, чтобы ему немедленно предоставили список всех работавших в «Фельятинках» врачей в интересующие его периоды.
– Это невозможно, майор, – зажеманилась сестра, для которой этот звонок стал нежданным развлечением.
Под дождем дорога D13 струилась к лесу Сен-Жермен-ан-Лэ, как серая река к изумрудному морю. У него возникло впечатление, будто он уже проживал эту сцену. Может, когда искал сестру где-то в Бьевре, на одной из бурных сатанинских групповух. Или когда ехал в клинику «Ла Валле» в Швейцарии по следу фанатиков, пересадивших себе костный мозг Человека-гвоздя.
Поверх дворников штрихи дождя накладывались на вертикальные линии деревьев вдоль дороги.
Он позвонил в маленькую дверь, примыкавшую к двойным воротам, ожидавшим тех, кто прибывает под фанфары на машине или на «скорой».
