10
0Когда речь шла о сестре, Оливье Барер всегда ожидал катастрофы. Ее смерть на улице Ренар под колесами машины, да еще переодетой в мужскую одежду, была всего лишь одним из многих возможных вариантов.
– Она потеряла мужа и обоих детей в 2006 году… – продолжил Эрван.
– Филипп больше не был ее мужем. Они развелись за четыре года до этого.
– Но вам сообщили о несчастном случае?
– Конечно. Вся семья была на похоронах. Бедные малыши…
Голос чуть заметно изменился, что подвигло Эрвана на новый вопрос:
– Изабель тоже была?
– Нет, – после некоторого колебания признал тот.
– А где она находилась?
– Откуда ж нам знать?
Эрван представил себе кладбище в Лила, мавзолей, где Изабель забальзамировала на египетский манер своего бывшего мужа и детей.
– Вы знали, что она снова… консультирует?
– А что она практиковала под фальшивым именем?
– Категорически нет.
– А что выдавала себя за мужчину?
– НЕТ! На каком языке я должен вам объяснять? Ни у меня, ни у кого-либо из семьи не было с ней никаких контактов.
– Параноидальный бред. Она думала, будто мы хотим убить ее, ограбить, поместить в лечебницу, – каждый день что-нибудь новенькое. Моя сестра была… больна. Ужасно больна. Уже поздно, майор.
Руководитель компании говорил с легким овернским акцентом, но главное, таким тоном, будто он вещал с высоты одного из вулканов родной провинции.
– Вы бывали у нее в кабинете? – сделал еще одну попытку Эрван.
– Нет. Пока что я приехал, только чтобы оформить документы на перевозку тела.
– И вы не были там, где она жила, на улице де ла Тур? Хотя бы чтобы забрать ее вещи?
– Я вернусь после погребения. Доброго вечера, майор.
– И последнее. Ваша сестра под именем Эрика Каца арендовала и свой кабинет, и свою квартиру. Однако, учитывая ваш семейный капитал, я предполагаю, что она унаследовала какую-то недвижимость в Париже или купила квартиру после развода.
После нескольких секунд размышления Оливье признал:
– Да, есть дом в Лувсьене, который принадлежал моим родителям.
– Могли бы вы сообщить мне адрес? Просто чтобы закрыть дело.
Эта ложь была шита белыми нитками, и тот на нее не купился:
– Вы какую-то ерунду говорите. Изабель стала жертвой ваших жестоких методов, а теперь вы пытаетесь вытянуть из меня информацию личного характера? Вы не имеете никакого права, никаких законных оснований.
