Конго Реквием

Особенно гнетущее впечатление производил полицейский антропометрический снимок: там она была с короткими волосами и в нацистской форме (под черным плащом виднелись нашивки). Это фото напомнило ему фильм семидесятых годов «Ночной портье», в котором рассказывалась садомазохистская история отношений между немецким офицером и еврейской беженкой. Такое ощущение, что Изабель исполняла обе роли. Она была и Шарлоттой Рэмплинг, и Диком Богартом, жертвой и ее палачом.

Чего хотела эта сумасшедшая от Гаэль? Что ее связывало с Человеком-гвоздем? Как и зачем она заполучила Анн Симони в качестве пациентки? Где она раздобыла адрес Людовика Перно? Фашиствующий наемник, сексот и убийца – он был не из тех парней, чьи координаты есть в справочнике.

Он перешел к общедоступной информации. Бареры были богатой семьей из Клермон-Феррана. На протяжении поколений они владели сначала ручными прачечными, потом химчистками. На сегодняшний день они возглавляли империю – десяток филиалов по всей Франции. Множество вырезок из прессы свидетельствовало об их распрях с экологическими ассоциациями из-за перхлорэтилена, часто используемого при сухой чистке, канцерогенного и загрязняющего окружающую среду.

Эрван начал клевать носом – все это не слишком возбуждало, – когда вспомнил, что брат Изабель, Оливье, приехал в Париж, чтобы забрать тело сестры. Он полистал бумаги и нашел номер его мобильника, нацарапанный в углу одного из протоколов.

Эрван надеялся встретиться с ним лично, но по тону понял, что придется довольствоваться несколькими ответами по телефону. Он представился, объяснил, что ему нужна информация, чтобы закрыть официальное расследование смерти Изабель, и получил сдержанное согласие.

– Как давно вы не видели вашу сестру? – начал он до крайности участливым тоном.

– Десять лет. Ее болезнь… Скажем так: мы оборвали все связи.

Ссора после смерти родителей, о которой говорил Фавини, была, конечно же, связана с порядком наследования.

– Изабель по-прежнему остается акционером вашей компании?

– Это вас не касается. Чего вы на самом деле добиваетесь? Вам мало, что вы спровоцировали ее смерть?

– Перед своей кончиной, – продолжил Эрван более жестко, – Изабель сказала нечто такое, что, возможно, связано с одним из наших расследований.

– Моя сестра страдала серьезным душевным расстройством. Все, что она могла сказать или не сказать, не имеет никакого значения… по крайней мере, с точки зрения здравого рассудка.

– И тем не менее она располагала точными сведениями, и довольно тревожными, относительно серьезного преступления. Я хотел бы вместе с вами прояснить несколько фактов.

Вздох с долей фатализма, который мог сойти за согласие.