Конго Реквием

Переливающаяся рябь на реке, зеленая лента берега, выделяющаяся на лазурном фоне, горячий воздух, сияющий, напитанный влагой и полнотой жизни, даже выстрелы, с их ритмом, синкопами, контрапунктом, выпевающие дробный гимн смерти, – все это внезапно показалось ему чудесным и до странности девственным. А может, девственным был он сам, словно очищенный последними двумя днями, когда смерть неотступно следовала за ним…

– Кросс, – наконец приказал Морван, – прикрой нас, пока мы не поднимемся в самолет. Ты, – (у рулевого имени вроде не было), – вернись в лодку и заводи мотор.

Доберетесь до рудников с севера. Продержитесь несколько дней с парнями. Я вернусь с подкреплением.

Приспешники молчали – наверняка так и выражали согласие в сухопутной армии Морвана. Новая стрельба поставила финальную точку крошевом листьев и коры, выбивая крошечные грязевые гейзеры.

У Эрвана не было никаких ориентиров, но гудение самолета вдруг оказалось таким близким, будто исходило из земли. Значит, они были совсем рядом с посадочной полосой. Пронырнуть сквозь заросли – осуществимо. А вот прорваться по открытому пространству грунтовой площадки – куда более рискованно.

Морван вскочил, вскидывая на спину рюкзак, и ринулся по тропе, которую Эрван даже не заметил. Он поспешил следом. Мелкими перебежками, в нечеловеческой жаре и полосах света, пробивающегося сквозь листву. Мотор «сессны» ревел совсем рядом в зарослях. Эрван понял, что начал надеяться. Убраться с этой проклятой земли. Вернуть себе ясность сознания. Воспользоваться уроками…

Он так и не увидел, откуда по ним выстрелили: Морван полоснул очередью по кустам. Солдаты в камуфляже всего в нескольких метрах, дернувшись, упали, внезапно освободив обзор.

Неожиданная картина: латеритовая посадочная полоса, где дрожала «сессна», словно ей не терпелось взмыть ввысь.

Выбравшись на опушку, Морван окинул взглядом окрестность и прошипел:

Они рванулись. В любую секунду Эрван ожидал получить пулю, и эта вероятность, похоже, только возрастала по мере приближения к самолету – горбатому двухмоторнику, который на вид прошел все конголезские войны.

Сто метров. Пятьдесят. Тридцать…

Люк распахнулся.

Никакого трапа. Морван подставил спину сыну, который вкатился внутрь и тут же развернулся на четвереньках, чтобы протянуть руку отцу. Мау-мау бежали к ним, стреляя на ходу почти не целясь.

Втащить Старика никак не удавалось: настоящий мамонт. Эрван выгнулся сильнее и потянул изо всех сил. Запах топлива закручивался в воздухе раскаленной спиралью. «Сессна» пришла в движение, хотя ноги Морвана еще болтались в пустоте.

– Дверь! – заорал пилот.

Эрван упал на спину, чтобы окончательно втянуть отца.