Конго Реквием

Хотел проверить, нет ли там улик против меня.

– Все знали, что вы были вместе.

– Я говорю о моих… проблемах. Я должен был увериться, что у нее не завалялось чего-то вроде личного дневника или не знаю, чего еще… Ну и огреб по полной.

– Младенца. За два месяца до этого Кати родила ребенка, отцом которого был я. Потому она и приехала в Лонтано: чтобы мне сообщить.

– Она так и не сумела мне признаться, не осмелилась. Возможно, это все бы изменило… Мне всегда казалось, что то свидание в «Лучезарном Городе», в последнюю ночь, она назначила, как раз чтобы мне наконец сказать.

Но мой психоз взял верх.

У Эрвана заело пластинку. Камыши переливались вокруг них, как огромный театральный занавес: пьеса закончилась, а актер все еще твердил одну и ту же реплику.

– У меня стало такое же лицо, как у тебя, когда я обнаружил грудничка, – продолжил Морван. – А дальше все пошло очень быстро. Некоторым образом этот ребенок отметал все сомнения и вопросы. Это был мой сын: я не собирался от него отказываться, и каким бы безумным это ни казалось, Мэгги, та, что подстрекала к убийству его матери, сразу же сказала, что вырастит младенца.

Я и сейчас ее вижу: с разбитым лицом, в повязках, держит малыша на руках и предлагает мне невероятный уговор: если я на ней женюсь, она до самой смерти будет заботиться о нем как о своем собственном сыне.

Кросс, стоявший за стеной камыша, призвал их к порядку.

– Шевелитесь! – бросил он по-французски. – Что-то мне здесь не нравится.

Морван, кажется, не слышал.

– Она уехала в Кисангани, в район Великих озер, под предлогом, что ей нужно оправиться от переживаний. Девять месяцев спустя она всем объявила, что родила.

Между делом мы поженились. И никогда не возвращались в Лонтано.

Эрван застыл на берегу, неподвижный, как свая.

– А этот ребенок, кто он?

Морван любовно погладил его по затылку:

В этот момент раздались выстрелы. Они бросились на землю.

А пока что воцарилась тишина. Даже птицы и насекомые замолчали. Только гул «сессны» приближался. Самолет белых господ – но как до него добраться?

– Ты скольких видишь? – спросил Морван, на этот раз по-французски.

Старик выругался, но не казался удивленным. Для этих мародеров Морван, почти один, в пироге на реке, – не просто удобный случай, а подарок судьбы, от которого грех отказываться.

Эрван оценил риск, на который пошел отец, чтобы спасти его.

Новые очереди. Они практически вжались носом в глину. Грегуар беспрестанно оглядывался, безусловно опасаясь атаки с тыла, со стороны реки. Пули свистели, сбивая верхушки камышей и пропадая в синем озере неба.

Эрван глубоко вдохнул и поднял голову. Это был его третий бой, и он уже начал привыкать. И даже ловить кайф.